Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Жди меня здесь. Я постараюсь побыстрее.

— В смысле — жди? — Торвальд тоже шагнул на асфальт, навис над машиной, словно скала — над рыбацкой лодчонкой.

— В прямом. Нам нельзя идти вместе. — Эту информацию Ива придерживала до последнего. Зачем спорить весь день, если можно поспорить пять минут. — Ты слишком заметный. А я должна выглядеть самым обычным социальным работником.

— Как скажешь, — покладисто согласился Торвальд. — Должна — значит, будешь. А я просто постою в стороне. Буду молчать как рыба. Клянусь, — он поднял правую руку.

— Нельзя. Не получится. Ну ты же видел, какие здесь люди. Ты… ты отличаешься. Сильно отличаешься. Если госпожа Малекансееленале будет разговаривать с сыном, она обязательно упомянет об этом. Приходила девушка из соцслужбы, а вместе с ней — огромный светловолосый мужчина, такой… э-э-э… экзотичный, — подобрала вежливый синоним Ива. — Как думаешь, сколько времени понадобится Норми, чтобы понять, что к чему?

— Хм… — Торвальд почесал в затылке, отчего золотая прядка снова выбилась из косы. — Да, пожалуй. Но ты же не можешь идти одна!

— Могу. Это Вертекс! Тут не нужно ходить с вооруженной охраной!

— Нужно. Если сама защититься не можешь.

— От чего я должна защищаться? На меня что, кто-то нападает?

— Пока нет. Но если вдруг нападет — что делать будешь? Громко кричать? Звать стражу? Так что-то их поблизости не видать. А ножом в печень получить — секундное дело.

— Это просто жилой дом. Обычный, нормальный дом. А не притон уголовников. Кто меня ножом тыкать будет? Пенсионерка? Студент? Домохозяйка?

— Да хоть кто! В этом деле большого ума не надо. И силы тоже. Ребенок справится.

— Если ты увяжешься за мной, мы запорем дело! — выложила на стол свой последний, непробиваемый аргумент Ива. — Тебе нужен этот алтарь? Или нет?

— Нужен. — Торвальд, раздраженно скривив рот, смерил ненавидящим взглядом пятиэтажку. — Нужен, тролль его раздери.

И замолчал. Ива терпеливо ждала, упершись ладонями в капот.

— Ладно. Иди. Только возьми вот это, — Торвальд, пошарив у себя за спиной, вытащил из-под рубахи небольшой нож в мягких кожаных ножнах.

— Что?! Ты носишь с собой оружие?

— Естественно. Я же не полный идиот. Бери, бери, — Торвальд сунул ей в руки клинок. — Лучше бы, конечно, на пояс, но ты хотя бы в сумочку положи. И не стесняйся использовать.

— Но я не умею!

— Ой, да чего там уметь. Просто размахивай и ори изо всех сил, — Торвальд зыркнул на безвинную пятиэтажку так, словно собирался спалить ее нахрен. — Из ваших людей бойцы — как из говна стрелы. Увидят наточенную сталь — сразу запал потеряют. А тут и я подойду, — на лице у Торвальда расцвела предвкушающая улыбка.

— Ладно. Я поняла. — Ива, расстегнув сумку, сунула туда нож. Иногда проще согласиться, чем объяснять отказ. — Ну, я пошла. Пожелай мне удачи.

— Удачи, — очень серьезно кивнул Торвальд. — И помни — я здесь. Рядом. И я убью любого, кто причинит тебе вред.

Под это вдохновляющее обещание Ива переступила порог. И вошла в темный, душный подъезд, пропахший пережаренным маслом и кошачьей мочой. Узкая бетонная лестница тянулась вверх, к свету, пробивающемуся через грязное окно. Поколебавшись, Ива позвонила в ближайшую дверь.

— Добрый день. Служба социальной защиты, — она махнула затянутым в пластик удостоверением, не позволяя разглядеть, что печать на нем — нарисованная. — Пенсионеры, инвалиды, несовершеннолетние дети в квартире проживают?

Густо заросший щетиной мужичок растерянно покачал головой. Висящее над ним облако перегара колыхнулось, словно болото, в которое бросили камень.

— Спасибо за информацию, — Ива с максимально озабоченным видом сделала пометку в блокноте. — А у ваших соседей?

— Тоже нет. Тут молодые совсем живут, студенты, — мужичок кивнул на облезлую деревянную дверь. — А там — Дести, ему лет тридцать. Вроде не инвалид, на стройке работает.

— Отлично, спасибо. А этажом выше? — Ива уже знала ответ, но спросить все равно следовало. Просто чтобы не выбиваться из образа.

— Выше… Выше — да, есть семья с детьми. Мальчик и девочка, недавно въехали. И госпожа Малекансееленале, вот она на пенсии, — оживился мужичок, почувствовав собственную иллюзорную значимость. — Серьезная женщина, всю жизнь учительницей проработала. В нашей школе литературу преподавала.

— Вот как? Замечательно. Спасибо за информацию, — захлопнула блокнот Ива. — Номера квартир не подскажете?

— Четвертая и шестая.

— Большое спасибо.

Под пристальным взглядом случайного респондента Ива неспешно поднялась по лестнице, всем своим видом демонстрируя бюрократическую непоколебимость. И нажала кнопку звонка.

— Иду, иду!

Профессионально поставленный женский голос прозвучал так громко и внятно, словно хозяйка квартиры стояла за дверью, а не спешила к ней через всю квартиру.

— Добрый день. — Рослая, крепко сбитая женщина смерила Иву внимательным взглядом. У ее ног замерла черно-белая кошка, настороженно подергивая хвостом. — Что вы хотели?

— Социальная служба, — Ива небрежно взмахнула удостоверением, тут же спрятав его в нагрудный карман. Настоящий социальный работник после этого спросил бы, согласен ли собеседник отвечать на вопросы. Но Ива на возможность отказа намекать не стала. А потому сразу пошла в атаку. — Ваш сосед снизу сказал, что вы на пенсии. Давно?

— Да. Больше десяти лет, — госпожа Малекансееленале недоуменно сдвинула брови. — А что?

— Я собираю информацию о людях, нуждающихся в социальной помощи, — уверенно соврала Ива.

— Лично я ни в чем не нуждаюсь, — тут же вспыхнула женщина. — Я не нищая!

— Да, конечно. Я это вижу, — Ива изобразила на лице глубокое уважение. — Вы замечательно выглядите, жилье… — она с преувеличенным вниманием осмотрела комнату. — Жилье ухоженное, обстановка гармоничная. Но работа есть работа, — Ива печально развела руками. — Вы же знаете. Приходит новая форма отчетности, и хочешь-не хочешь, а информацию нужно собрать. Вы не возражаете, если я задам несколько вопросов?

— Отчетность… — сочувственно вздохнув, госпожа Малекансееленале отступила в сторону. — Понимаю. Проходите в дом. Сидя разговаривать намного удобнее.

Ох ты ж.

Это ощущалось как удар под дых. Внезапная искренняя доброта и доверие — в ответ на ложь. Госпожа Малекансееленале не совершила никакого преступления, она просто жила — убирала дом, читала книги, гладила кошку. Любила обормота-сына. И вот пришла Ива. Пришла, чтобы обмануть, вытащить