Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов
— Обратный отсчёт, — Николай Артурович Гефт даёт в микрофон команду, я слышу, как из динамика под потолком наблюдательного пункта раздаётся: — Десять! Девять! Восемь!
При счёте «Три!» плотно прижимаю бинокль к переносице и смотрю во все глаза в окуляры, и когда звучит «Ноль!» вижу, как яркий красно-огненный шар вспыхивает в конце просеки; он мгновенно распухает до размера восходящего солнца, продолжает увеличиваться в размерах, переливаясь всеми цветами ослепительно белого и красного, и я поражённо замираю: он огромный. Полыхающая сфера движется, разрастаясь во все стороны и поднимаясь над деревьями, в ней появляются чёрные клубы, какие-то сполохи, и я делаю вывод: там всё горит. Точнее, как и при обычных испытаниях маленьких магических шариков, «красная магия», выплеснувшаяся из титановой сферы, выжигает всё на своём пути. Огонь продолжает движение, постепенно замедляя расширение, на его поверхности проскакивают молнии, какие-то радужные пятна, мелькают тени и у меня создаётся впечатление, что скорость движения огненной стены постепенно уменьшается, а внешняя оболочка слегка тускнеет.
И вдруг — снова яркая вспышка, теперь уже по поверхности всего шара: красный цвет, который огненная сфера обрела в последние секунды, вновь сменяется золотисто-оранжевым и ослепительно-белым как от сварки. Вспыхнув, огненный клубок вновь делает «прыжок», резко увеличиваясь в объёме…
Проходит несколько секунд и шар начинает гаснуть…постепенно тускнеет и рассеивается.
До нас доносится грохот… Точнее, вначале я уловил хлопок, затем негромкое напряжённое гудение, а уже потом грохот…
Опускаю бинокль. Чувствую, как слабенький тёплый ветер ударяет в грудь… Неужели до нас докатилось?
Вопросительно смотрю на Гефта, а он внимательно изучает приборную панель, считывая параметры из зоны взрыва.
— Нормально, — делает вывод Николай Артурович. — Для нас опасности нет. Правильно прикинули, что лучше сделать расстояние от наблюдательного пункта до взрыва с хорошим запасом, чем потом аварийно в бункер срываться. Как тебе картинка?
— Впечатляет, — отвечаю я. — Представляю, точнее, не представляю, что в эпицентре творится: там, наверное, опять всё зашлаковалось.
— У тебя следы от окуляров под глазами, — улыбается Гефт. — Там и должна была земля расплавиться и в стекло превратиться, плазма как-никак, температуре в эпицентре около десяти миллионов градусов; очень недолго, но воздействие ударное. А на какую глубину и какой диаметр пятна из шлака будет — это только экспериментальным путём можно установить. Через полчаса увидим, а сейчас предлагаю перекусить; у нас ещё три испытания сегодня.
Картина разрушений, которую мы наблюдали, приехав на бронетранспортёре к центру воронки, не удивила: примерно такое я и ожидал увидеть: в центре «блин» из расплавленного грунта диаметром около сотни метров, дальше ровная поверхность, покрытая тонким слоем пепла, ещё дальше — какие-то неровности и бугорки; от деревьев, стоявших здесь, ничего не осталось. А вот дальше было необычное широкое пятнадцатиметровое кольцо, по кругу опоясывающее эпицентр взрыва — вновь оплавленная земля, за ней — ровная площадка, а дальше, метров через сто — завал из деревьев и веток, валунов и вывернутого грунта.
— Если от полуметрового шара такое воздействие, то что будет от метрового? — задаю я вопрос Гефту.
— Государь решит, нужны ли нам метровые, — пожимает плечами генерал. — И этот вон что натворил, да и фабрика по зарядке сфер у нас всего одна — в твоём лице. А метровый шар объёмнее полуметрового в восемь раз. Может, полезнее иметь восемь поменьше, чем один большой?
Я задумываюсь: так-то Николай Артурович прав. Если зарядку обычных титановых шариков, они же «магические аккумуляторы» я давно поставил на поток и за вечер могу загрузить магическими лепестками и лентами несколько тысяч сфер, то с каждым из одноцветных возиться приходится по полчаса, а то и дольше: работа тонкая, да и наполнять их, в отличие от обычных титановых шариков, приходится «под завязку», добиваясь, чтобы магические элементы внутри начинали перемещаться с замедлением: именно это даёт гарантию срабатывания двух шариков при соударении. Посмотрев, как с десяток специалистов берёт пробы грунта, шлака и пепла, аккуратно укладывая всё в пакетики, а ещё несколько человек ходят с фото и видеокамерами и ведут съёмку, возвращаемся с генералом Гефтом на наблюдательный пункт — пора проводить следующее испытание…
Вечером, за обсуждением итогов прошедших испытаний, лукаво улыбаюсь Николаю Артуровичу: — А какой птичкой ваши специалисты хотят назвать одноцветные шары?
— Ооооо…– смеётся генерал. — Там такая дискуссия была! В конце концов решили сохранить основное название УДОД, так как и к новым сферам название «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» применимо: и обнуляет, и дезинтегрирует «на ура», аж земля плавится. Масштаб воздействия, конечно, другой: если маленькие шарики, применяемые в гранатах и минах — это оружие поля боя и может дать тактическое преимущество, выбивая магическую силу из противника; то новые одноцветные сферы — это уже ближе к оперативному воздействию и вполне подойдут для срыва вражеского наступления на участке фронта или для прорыва. Вот мои специалисты и предложили мощность и характер воздействия вбить в аббревиатуру. Например, первый сегодня испытанный снаряд получит индекс УДОД-К300ВД — «Красный воздействием триста метров со вторичной детонацией». Наши безопасники такому предложению хлопали в ладоши — секретность поможет при таком названии дольше сохранить. А секретность — это наше всё!
Ужин-застолье проходило динамично — у меня в плане ещё полетать над ближайшей округой для поиска облаков, а потом заняться зарядкой шаров для следующих испытаний: в отличие от маленьких обычных УДОДов, большие одноцветные сферы при срабатывании испаряются и повторно использовать просто нечего. А значит надо зарядить столько, чтобы не только для испытаний хватило, но и начать складировать одноцветные шары как запас оружия.
Москва. Жилой комплекс «Галактика». Детский дворец.
— Держи, держи, перекрывай отступление! — Чет, хорошо прятавшийся за тумбочкой, так что торчали только уши, поняв, что он обнаружен, метнулся от преследователей в сторону входной двери. Лавируя и прыгая в разные стороны, он ловко увернулся от загребущих ручонок, проскочил между ног и вылетев в коридор, прыжками стал набирать скорость, стараясь оторваться от торопливого топота толпы за спиной. Повизгивая от возбуждения, щенок мчался по коридору, но потерял темп на повороте: по инерции вылетел с ковровой дорожки, его когти перестали цепляться за ткань, заскользили по паркету, и он шлёпнулся на брюхо. Чета повело в сторону, развернуло и прежде, чем он успел затормозить и вскочить, его цепко схватили две руки…
— Я Четырёхглазика поймала, я его носить и буду! — конопатая девочка деловито зафиксировала итоги погони, прижимая щенка к груди.
— Я тогда первый гладить, я ещё вчера занимал! — один из преследователей встал
