Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко
Теперь Ива отчетливо видела разницу. И дом, к которому они подъезжали, определенно относился к категории «дворец». Ну, по местным понятиям. Неожиданно широкий, он гордо возвышался над соседями, устремив в небо резной, выкрашенный алым конек. Бревна в стенах были заботливо вычищены и украшены то ли узорами, то ли обережными рунами. Скорее, второе — вон то бурое, виднеющееся в щелях, больше похоже на кровь, чем на краску. Крыльцо у роскошного дома было высокое, с нарядными витыми столбами, по перилам тянулась прихотливая вязь — листья, цветы, гроздья каких-то ягод. Выскобленные добела доски в тусклом свете зимнего полдня сияли золотым светом.
— Да. Дом богатый, — на лице у Торвальда мелькнула и тут же исчезла гримаса раздражения. — Для Лекню отец серебра не считает.
А для Финны считает? Или просто обидно, что незаконная семья пользуется теми же преимуществами, что и законная?
Ива, довольно уверенно спрыгнув с седла, закрепила повод на коновязи.
— Молодец, — отметил ее скромный успех Торвальд. — Еще немного — и можно в скачках участвовать!
— Спасибо, я воздержусь, — открестилась от перспектив Ива. — Физические активности — это не мое. Я больше по книгам…
— Да. Нет в тебе тяги к благородным забавам, — вздохнув, признал Торвальд. — Книги, письмо, скукота всякая. Ты прямо как Инги, только девица. Пошли, познакомлю. Думаю, братец тебе понравится.
Взбежав на крыльцо, Торвальд толкнул изукрашенную резьбой дверь.
— Инги! Выходи, сонный медведь! Я тебе гостью привез! Давай, поднимайся, не стесняйся, — подхватив внезапно оробевшую Иву под локоть, Торвальд то ли втащил, то ли втолкнул ее в прихожую. — Инги-и-и!
В глубине что-то грохнуло, забегали, засуетились невидимые люди. Из-за угла выглянула пухленькая девушка, согнулась в поклоне и тут же исчезла, оглашая дом криками: «Приехали! Мама, неси еду!».
Ива растерянно топталась у двери, разглядывая комнату — довольно просторную и уютную. Вдоль стен тянулись низенькие лавки, застеленные полосатыми рогожками, под потолком висели пучочки трав. То ли в магических целях, то ли просто для аромата.
В проходе показался дорого одетый юноша — рубаха, расшитая стеклянным бисером, серебряные заклепки на поясе, толстенная золотая гривна на шее. Внимательно оглядев Иву, юноша поклонился.
— Счастлив приветствовать вас, высокородная дева. Я Ингибьерн, сын Эйнара. Брат того чудовища, что пыхтит за вашей спиной.
— Э-э-э… Здравствуйте, — Ива окинула юношу долгим оценивающим взглядом. А ничего получился братик! Высокий, худощавый — а плечи широкие. И волосы… С ума сойти. Какие у него волосы! Расплавленная медь, еще не тронутая ритуальной бритвой, водопадом стекала на спину. В тонких, просто для форсу заплетенных косичках блестели стеклянные бусины и серебряные финтифлюшки. Ингибьерн шагнул навстречу, снова склонил голову, и сияющая масса волос колыхнулась, вспыхнув бликами в свете масляных ламп.
— Проходите же в дом, не стойте у порога. Сейчас слуги накроют на стол.
— О, не беспокойтесь. Можно сразу… — получив аккуратный тычок в спину, Ива осеклась.
— Благодарю тебя за гостеприимство, брат мой, — торжественно провозгласил Торвальд, ухватил Иву под руку и повлек вперед — туда, где мерцал золотым светом очаг. — Никогда не отказывайся от пищи. Хозяева могут обидеться, — склонившись, прошептал он на ухо. Но прошептал недостаточно тихо, и с другой стороны тут же возник Ингибьерн.
— Ну что вы, что вы! Никаких обид! Если бы мне предложили выбор между пищей и книгой — я тоже выбрал бы книгу.
— Даже ту, над которой ты засыпаешь? — наивно округлил глаза Торвальд. Ингибьерн дернулся, зло поджал губы — и тут же любезно улыбнулся.
— Особенно эту. Истинный мужчина не страшится трудностей.
— Тех, которые спрятаны на страницах книг?
— Не нужно преуменьшать сложность постижения книжных знаний, брат мой. Ведь не все могут преодолеть этот тернистый путь.
Торвальд открыл рот. Помолчал. Закрыл. На его лицо медленно и неотвратимо наползала красная волна, закатным заревом заливая лоб и щеки.
— Есть много путей, и каждый из них по-своему труден, — поспешила на помощь Ива. — Посвятив себя постижению одних знаний, мы, увы, отказываемся от других.
Получилось возвышенно, малопонятно и достаточно миролюбиво. Торвальд, нервно улыбнувшись, кивнул, а Ингибьерн глубокомысленно протянул:
— О да. Так и есть. Выбирая один путь, мы достигаем в нем совершенства, но оказываемся беспомощными, едва лишь свернем в сторону. Боги одарили вам не только красотой, но и великой мудростью.
— Благодарю, — Ива, робко затрепетав ресницами, потупилась. Торвальд, конечно, смущение с охренением вряд ли спутает, но у братца-то опыта меньше. Может, и повезет.
Глава 7. О вопиющем неуважении к старшим
Глава 7. О вопиющем неуважении к старшим
Братец расстарался. Служанки все несли и несли кушанья, выставляя их нескончаемыми рядами на длинном столе. Торвальд, скрывая досаду, оглядел это вызывающее богатство. Гребаный Инги, кажется, все кладовые разорил. Чего тут только нет! Вот там, в глубокой миске — запаренная ячневая каша — белая, рассыпчатая, обильно сдобренная гусиными шкварками. Дальше, на металлическом блюде — мясо косули с брусникой, тушенное в бьере. Потом — осетровый балык, а рядом с ним — копченый лосось, соленая икра, несколько видов ветчины, курица под чесноком, квашеные грибы и грибы запеченные, покрытые толстой корочкой подрумяненного сыра…
Ну вот к чему это все? Зачем? Ладно Торвальд старался — так ему впечатление произвести требовалось. Поразить чужеземную девицу богатством, гостеприимством и щедростью. А это вот — нахрена?
— Присаживайтесь сюда, — старательно не глядя на Торвальда, щебетал Инги. Он мягко, но неотвратимо затолкал Иву на свою половину стола и быстро уселся рядом, оставив для Торвальда место напротив. Почетное, надо заметить, место. Высокий стул, больше похожий на трон, слуги укрыли волчьими шкурами, а спинку завесили вышитой накидкой. Но какого, мать твою, хрена? Почему напротив? Торвальд сопровождает Иву, они пришли вместе — значит, должны сидеть рядом!
— Попробуете гусятину с кислой капустой? А может, бараньи почки? В меду, с чесночком, с травами… — гребаный Инги заливался соловьем, подкладывая Иве на тарелку кусочек того, кусочек этого, заботливый до отвращения. — Возьмите лисички в кислом соусе. И грузди с ореховым маслом! Хотя бы немного, вот так…
Торвальд, которому никто ничего не предлагал, освоился по-родственному. Просто пододвинул к себе блюдо с молочным поросенком, обреченно
