Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин
Все командование будет осуществляться на основе принципа единого командования. Имеется понимание, что российский миротворческий контингент в Косово будет находиться под политическим и военным контролем российского командования.
За Министерство обороны РФ За Министерство обороны США
И. Сергеев У. Коэн
В соответствии с этим соглашением российские подразделения в Косово и Метохии должны были размещаться в американском, французском и германском секторах ответственности, а также в зоне аэропорта Слатина, который ими уже контролировался. Общая численность российских военнослужащих на территории Косово должна была составить 2850 человек, не считая 750 человек, обеспечивавших жизнедеятельность аэропорта, и 16 офицеров связи, находящихся в подразделениях НАТО. В случае сокращения численности натовских войск в будущем численность российских подразделений должна была также пропорционально уменьшаться[194].
Организация Российского воинского контингента, выполняющего миротворческие задачи в Косово и Метохии
Справка
Для выполнения указанных задач в структуре Российского воинского контингента организационно содержались командование и пять отдельных парашютно-десантных батальонов (из них один в резерве), действующих в структуре 11, 12, 13, 14 и 15 тактических групп, разведывательная рота, инженерно-саперная рота, взвод радиационной, химической и бактериологической (биологической) защиты, авиационная группа, узел связи, центр связи, ремонтная рота, рота материального обеспечения, отдельный медицинский отряд специального назначения, группа охраны и обслуживания, группа связи и взаимодействия, подразделение ФАПСИ и военная прокуратура. Общая численность личного состава миссии составляла 3616 чел., из них офицеров – 673 чел., прапорщиков – 217 чел., солдат/сержантов – 2776 чел., на вооружении находились 162 ед. бронетанковой (из них 131 ед. от ВДВ) и 573 ед. автомобильной (из них 387 ед. от ВДВ) техники, знаменитые ударные вертолеты Ми‑24 «Крокодил» (они же – «летающие танки»), доставленные впоследствии из России специальными самолетами.
В дальнейшем предполагалось российский воинский контингент в Косово и Метохии подчинить натовскому командованию секторами и, в конечном итоге, командующему KFOR. Вместе с тем российские подразделения, как и другие национальные формирования, имели право на отказ от исполнения отдельных задач. Соглашение предусматривало участие российских войск в KFOR на условиях, установленных для всех национальных компонентов в рамках НАТО.
Один из главных принципов, положенных в основу соглашения, определял общие правила применения оружия. В соответствии с ним «все контингенты KFOR должны были функционировать в соответствии с общими правилами применения оружия и распространяться на все без исключения стороны по принципу беспристрастности». Тем не менее представители Министерства обороны Российской Федерации уточнили отдельные положения правил применения силы KFOR в сторону ограничения перечня возможных случаев ее использования. Как позже показала практика, указанные уточнения себя не оправдали.
В период с 27 по 29 июня 1999 года состоялась конференция представителей штаба Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе и Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, посвященная планированию участия Российского воинского контингента в миротворческой операции в Косово и Метохии. По запросу российской делегации была представлена информация, касающаяся определения «враждебные силы», защиты частной собственности, порядка пересмотра, уточнения или запроса новых правил применения силы в соответствии с национальными законодательствами стран-участниц, различий в правилах применения силы для стабилизации обстановки в Боснии и Герцеговине (SFOR) и в Косово и Метохии (KFOR).
На дополнительном брифинге юридического отдела штаба Объединенных вооруженных сил НАТО, посвященном правилам применения силы и оперативному плану № 10413, делегация Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации заявила о своих возражениях по некоторым положениям правил применения силы, а также указала на наличие ограничений в их выполнении, связанных с национальным законодательством в этой области. Так, российская делегация категорически возражала против правил L 27 – L 29, как не соответствующих мандату KFOR, предусмотренному резолюцией Совета Безопасности ООН № 1244 (Правила: «L 27 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение электронного воздействия в целях подавления или блокирования определенных трансляций в определенных частях Союзной Республики Югославия; L 28 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение минимальных сил для недопущения применения устройства для передачи информации, трансляции или радиорелейной системы в определенных частях Союзной Республики Югославия; L 29 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение минимальных сил для уничтожения устройства для передачи информации, трансляции или радиорелейной системы в определенных частях Союзной Республики Югославия»). Кроме того, на брифинге было отмечено, что правила L 10 и L 15 не должны применятся после того, как соответствующие гражданские организации возьмут на себя ответственность за соблюдение порядка и законности (Правила: «L 10 – Санкционировано задержание гражданских лиц, которые мешают продвижению дружественных сил демонстрациями, беспорядками или какими-либо другими способами; L 15 – Санкционировано применение минимальных сил для предотвращения побега любого задержанного лица. Огонь на поражение должен применятся только в соответствии с памяткой командира»). Все остальные правила применения силы были приняты без изменений.
В соответствии с требованиями действующего национального законодательства Российской Федерации и норм международного права в отношении применения оружия в миротворческой операции, а также согласно п. 3, подпункта «а» оперативного плана № 10413 командующий Российским воинским контингентом отдал указания военнослужащим (в виде памятки солдату) по применению силы с тем, чтобы обеспечить соответствие правил применения силы нормам российского государственного права.
Руководящими документами, определяющими участие российского воинского контингента в составе международных сил по обеспечению безопасности в Косово и Метохии, являлись:
резолюция Совета Безопасности ООН № 1244 от 10 июня 1999 г.;
Указ Президента Российской Федерации от 25 июня 1999 г.;
Постановление Совета Федерации от 25 июня 1999 г.;
распоряжение Правительства РФ от 26 июня 1999 г.
Российский воинский контингент, дислоцирующийся в Косово и Метохии, был сформирован в соответствии с директивами министра обороны Российской Федерации от 29 мая 1999 года и начальника Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации от 24 июня 1999 года. Командующим был назначен генерал-майор Валерий Евгеньевич Евтухович.
Справка
Валерий Евгеньевич Евтухович родился 17 апреля 1954 года в городе Вязьма Смоленской области.
В 1975 году окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище имени Ленинского комсомола, в 1984 году – Военную академию имени М.В. Фрунзе (с дипломом с отличием и золотой медалью), в 1996 году – Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации.
После окончания училища командовал разведывательным, затем парашютно-десантным взводами, парашютно-десантной ротой (с 1978 г.) в 350‑м гвардейском парашютно-десантном полку 103‑й гвардейской Витебской воздушно-десантной дивизии имени 60‑летия СССР; в 1979–1981 годах в должности начальника штаба – заместителя командира батальона 350‑го гвардейского парашютно-десантного полка служил в составе ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан.
