Бенжамен Пере
Я не ем этот хлеб
Стихотворения и статьи
Бенжамен Пере. Фото Ман Рея. 1949 год
Я не ем этот хлеб
Только бы месье Тьера не прорвало
Пузо набито дерьмом копыта
свиные мерзкое рыло
Это я месье Тьер
Я расчистил местность
луком засеял Версаль
и Париж прочесал пулемётом
Это я сделал так чтоб ОНИ
вино СВОЁ кровью разбавили
Получилось вкусней чем с водой
да и стоит дешевле
Бусы моей жены сплетены из глаз коммунаров
у меня же картонные яйца
по утрам меня ими рвёт
И тошнит потому от сладкого
что мне чешет зад Галифе
а пузо так сильно разбухло
потому что я вдоволь нахапал
оболванив
республику
Велогонка тур де Франс
Уши горят как фонарики или виснут как дохлые рыбы но мы всё равно в седле
Как рожки́ на охоте педали протёрлись до дыр но мы всё равно в седле
Спущенных шин уже больше чем дохлых мух но мы всё равно в седле
Рули как зонты кренит и топорщит но мы всё равно в седле
Как кролики бешено множатся спицы но мы всё равно в седле
Небесным дерьмом по земле размазана Франция
а мы всё равно в седле летим кругами гоняя мух
Байонна Марсель и Страсбург всего лишь дохлые жабы
испускают жуткую вонь мы развеем её на лету
Ноги одних хороши для салатов
– глаза у других что соски́ их любовниц
и все отправляются в путь
Ночная перина накрыла седло
и блохи снуют как рыбы в аквариумах их голов
Межевые столбы посылают вослед им стрелы с ядом кураре
и дорожные знаки будто медведи что вырастают
из-под земли на каждом шагу как ищейки
Ах если бы спицы в струи воды превратились
то каждый бы был похож на фонтан Тюильри
или быть может на два верблюжьих горба
Но тут господь на дорогу сплюнул
и глупость свою поволок за собой словно зонт
оставляя в земле колею из распятий
Горе тому велогонщику что заедет туда точно лошадь в тоннель
С креста сошедший Иисус в груду шин своё сердце воткнёт
и послышится боже спаси
он упадёт будто мышь в маслянистую рань
но желтее не станет сколько навозом ни окропляй
Людовик XVI отправился на гильотину
Вонь вонь вонь
Откуда же так воняет
То Людовик XVI яйцо недосиженное
и башка полетела в корзину
гнилая его башка
ведь стоят холода в двадцать первый день января
С неба льёт кровь и снег
а ещё всевозможная дрянь
течёт из его негодной туши
издохшей как псина в белильном котле
среди засаленных тряпок
уже успевших протухнуть
словно лилия в мусорной яме
от которой мутит коров потому что она
повсюду разносит зловоние бога
бога отца помоев
что дал королю Людовику
священное право издохнуть
как псина в белильном котле
Кардинал Мерсье умер
Всех святош мы повесим.
«Карманьола»
Из пота грязных рук появившись на свет
Кардинал Мерсье толстел как черви что гложут крест
В сердце его дремал исполинский клоп
который затем
расплодил просвиры с запахом праха
и клал их в открытые сальные рты
Однажды господь пятно засохшего жира
явился пред ним похожий на задний проход
Мерсье теперь видятся девы святые в сточных канавах
Отец твой палил из ружья в Брюсселе
ты в Мехелене от парши отмываешь святую деву
Кардинал Мерсье верхом на полицейском
на днях тебя я видел – ни дать ни взять помойное ведро
битком набитое просвирами
Кардинал Мерсье от тебя несёт богом как от конюшни навозом
и как от навоза Иисусом
У каждого в сердце есть дремлющий божий понос
твой пробудился от звуков органа
От “Dies irae” и «Брабансонны»
Война о которой ты грезил пришла наконец во спасение
благословенья твои полетели вслед за снарядами
а святая вода взрывалась как мелинит
Так ты и стал астматиком
одетым в красное точно телок освежёванный
так волос твой заполнил дароносицы
бельгийские
Кардинал Мерсье ты жалкая просвира сожранная свиньями
но свиньи подавившись окочурились
а ты их пережил
благодаря выносливости и патриотизму[1]
о коих проповедовал на скотобойне
Теперь же ты издох
хотя на свете стало меньше язв
просвиры всё ещё на вкус как трупы
Nungesser und Coli sind verreckt
Они взлетели
и трёхцветные флаги свисали из каждой жопы
В сточной канаве французского неба
им дышалось свободней чем жабам
но стоило им очутиться дальше своих же плевков
как им путь преградили акулы
и нагнали их между волнами
что увенчаны были цилиндрами
как патриоты-могильщики
Но они уже сгнили
и черви в глазах превращались в знаки вопроса
Волны брезгливо шипели к ним подплывая
и затем поглотили их захлебнувшись икотой
Пусть эти сухари размокнут в исполинском унитазе
Едва ль найдётся похотливый псих что к вашей жалкой плесени
дрожа протянет руку
Так Нунжессер и Коли скопытились
Но всё-таки бесчестной битвы не хватило вам
и те кого убили вы идут навстречу
с глазами палачей и пальцами-удавками
их смех вот лучшее свидетельство расплаты
Теперь прекрасные морские чудища
приплыв на запах ваших рыхлых трупов говорят
Фу то французами разит в святой воде
оставим их на радость всем священникам
Те чаши сделают из их голов
а кости пустят на подсвечники
с нас хватит и банкиров посиневших
облитых рвотой генералов
утопших идиотов всей земли
Светская власть Папы Римского
В чёрном поту свиней
уродился вдруг белый клещ
Липким и жирным он рос
А поскольку он был итальянцем
то с убогим походом отправился в Рим
и однажды пришёл в грязный зад Ватикана
Там он всего лишь лобковая вошь в гуще гниющих иисусов
и дев пресвятых растлённых своим же семейством
Непорочные шлюхи облегчали кишки
в уборных кропильниц
вы появились на свет
точно церковное мясо исповедь в сале плесень святого причастия
и в каждом чёрном лиловом и красном пупке
вздувается белый клещ
Братец того кому надоело блевать в Ватикане
хочет теперь разнести по соседям заразу
вместе с ладаном из своего паршивого брюха
А соседи и рады
Окружили его по дороге
как остатки
