Гром богов - Энтони Ричес
— Куда мы ...
Священник поднял руку, призывая его к молчанию, и прошептал через плечо.
— Ни о чем не спрашивай. Я не могу ответить на твои вопросы, поскольку не знаю ответов. И, поскольку я уже сплю в своей постели, для всех, кроме этих двух охранников, меня здесь никогда не было.
Ошеломленный римлянин последовал за ним тем же маршрутом, что и раньше, но там, где они ранее сворачивали налево в прихожую, священник повел его направо и вверх по коридору, который поднимался по мере поворота. Достигнув освещенной факелами площадки, Марк узнал облаченную в мантию фигуру верховного жреца Багадатеса. Старший жрец махнул рукой своему подчиненному, и Артапан поклонился, оставаясь на месте, а пожилой мужчина повел Марка вглубь дворца, тихо говоря на ходу.
— Сегодня вы произвели благоприятное впечатление на моего хозяина. Он приказал мне организовать еще одну встречу между вами, встречу, которая нигде не должна быть зафиксирована, поскольку это касается писцов и бюрократов. И о которой сатары не должны даже подозревать. Здесь...
Он указал на дверь.
— Я буду ждать тебя здесь. Входи.
Марк оказался в комнате размером не больше добротного кабинета, в одном углу горел небольшой камин. Стены были украшены богато вышитыми гобеленами, пол устилали коврики с витиеватыми узлами. Стражник бесстрастно стоял у двери в противоположной стене, его немигающий взгляд был прикован к римлянину. Дверь рядом с ним открылась, и в комнату вошел Арсакий, плотно закрыв за собой дверь.
— Еще раз приветствую тебя, Марк Валерий Аквила.
Ошеломленный Марк после секундной нерешительности вспомнил о поклоне, и царь с серьезным видом подождал, пока он снова выпрямится.
— Ты, кажется, смущен нашей встречей, римлянин. Или, возможно, тебя беспокоит тот факт, что я приветствовал тебя твоим настоящим именем, а не вымышленным, под которым ты представился мне?
— Я ... а как?
Арсакий проигнорировал вопрос, взяв две чашки со столика в углу комнаты.
— Рим видит во мне усталого старика, не так ли? Израненный своим поражением двадцать лет назад, преследуемый разграблением этого самого города, удерживаемый на троне главным образом борьбой за власть между моими священниками и сатарами. Слабый правитель, … меня терпят дюжина монархов поменьше, которые боятся гражданской войны, которая последует за моей смертью, больше, чем им не нравится нынешний непростой мир, который я поддерживаю между ними. Рим, Валерий Аквила, принимает меня за соломенного человека.
Он налил два кубка вина и протянул один Марку.
— Садись.
Римлянин подчинился его приказу, все еще явно озадаченный тем, что царь узнал о его истинное имя..
— По крайней мере, у тебя хватает такта не скрывать своего недоумения. Мне нравится честность в мужчинах...
Арсакий сделал глоток вина.
— В конце концов, я вижу так мало из всего этого.
Он снова отхлебнул, затем отставил кубок в сторону.
— По правде говоря, мнение Рима о моих способностях не совсем несправедливо. Я натравливаю своих вассалов друг на друга, напоминая им, что мы сталкиваемся с достаточным количеством врагов, чтобы сделать мое правление необходимым для использования нашей коллективной силы против угроз целостности наших границ. На северо-востоке обитает множество варварских племен, настоящих варваров, безбожных животных с бескрайних лугов, которые вечно наседают на северные царства империи. Но они конные лучники, которым нет равных, их с детства учат ездить верхом, стрелять и убивать, и их единственное желание — воровать, жечь и насиловать при каждой возможности. Против них мы выставляем наших собственных всадников, одинаково жестоких, одинаково умелых, имперскую армию, превосходящую любые силы, которые наши отдельные царства могли бы выставить на поле боя. Настанет день, когда этих кочевников станет так много, что они устроят разрушения как в моей, так и в твоей империи, римлянин, но не в мое время! На востоке нет ничего, кроме пустыни, через которую пробиваются караваны из далеких шелковых земель только из-за богатой прибыли. Оттуда мы не ждем никакой угрозы. На юге есть океан и мирная торговля с темнокожими людьми, которые продают нам специи и лучшее в мире железо. Но на западе...
Он оставил предложение незаконченным, и Марк понял, что от него ждут, и заговорил.
— Рим.
— Действительно. Ваша империя, вечно наступающая на нашу западную границу. Мы побеждали вас не раз, и жестоко, еще во времена моего предка, Орода Второго. Но каждый раз, когда мы побеждали вас, другой полководец и другая армия стремились отомстить за эти поражения, и теперь ваши легионы стоят лагерем на наших границах, как голодные волки, вечно присматривающиеся к следующему трофею, который будет отнят у моей империи. Ты видел крепость в Европосе, или Дуру, Цитадель, как вы ее называете?
— Она охраняет путь в Пальмиру.
— Она была парфянской, пока Авидий Кассий не отобрал ее у нас в войне с Римом, которую я имел неосторожность начать. Теперь это еще один источник золота для вашей империи, налоги с проходящих через него торговцев, которые по праву должны поступать в мою имперскую казну и финансировать мою защиту северных границ. А Нисибис, город, из которого ты отплыл с моим сыном, и в настоящее время осажден Нарсаем из Адиабены? Он тоже когда-то был парфянским, и снова отнятый у нас Авидием Кассием. Как я улыбнулся, когда до меня дошла весть о том, что он заплатил высшую цену за попытку отнять вашу империю у ее законного правителя. Итак, теперь в Осроене правит марионетка, и ваши солдаты свободно проходят через него в Адиабену, чтобы разместить гарнизон в городе, который когда-то был самой славной крепостью во всей империи. И вся торговля, проходящая через Нисибис, обогащает Рим еще большим золотом.
— Но...
Царь махнул рукой, заставляя Марка замолчать.
— Но это мы начали войну, в которой были потеряны эти крепости? Действительно, я это сделал. И я извлек ценный урок из этого поражения, римлянин. Я намеревался взять своих «Бессмертных» и пойти с ними в контратаку поскольку армия Авидия Кассия двинулась грабить мою столицу, но жрецы не позволили мне этого сделать. Предсказания были плохими, и Мазда рассердился бы на мой народ, если бы они позволили своему царю умереть недостойно. Они сказали мне, что разрушение Ктесифона будет отомщено в свое время. Они, конечно, были правы. Мазда наслал чуму, чтобы наказать вашу армию, и легионы захватили с собой эту болезнью в вашу империю, когда в беспорядке отступали. Я слышал, что она распространилась по вашим
