Три судьбы - Виктор Иванович Носатов
Подбежавшие нукеры сначала хотели прогнать одетого в рубище паломника, но, узнав, что у него есть неотложное дело к самому императорскому чиновнику, нехотя привели его к шатру.
Ювэй нарочно, чтобы еще раз показать свою значимость и потешить самолюбие, долго не выходил, и только когда ночные сумерки начали спускаться, окутывая легким туманом поляну, показался в проеме шатра.
– Что привело тебя ко мне, паломник? – угрюмо спросил он.
– О, великий мандарин, да будут годы твоей жизни веком счастья на земле, а милости твои останутся в веках. Я пришел к тебе, о, мудрейший и справедливейший, чтобы сказать тебе о тайне, которую поведали мне духи леса и гор.
Тот, уловив в словах старца намек на дальнейшую судьбу свою, решил выслушать его в уединении.
Предложив страннику следовать за ним, Ювэй направился внутрь шатра, приказав стражникам никого и близко к нему не подпускать.
Расположившись на своем походном троне и предложив старцу сесть, мандарин, скептически глядя на него, приготовился слушать.
– О, светлейший, – разгладив седую бороду, начал паломник, – духи леса и гор, которым в полнолуние я совершаю жертвоприношение, вершат судьбами живых и мертвых, направляя к славе и богатству одних и низвергая в пучину несчастий других. Только самые посвященные из праведников могут лишь краем глаза заглянуть в священную «Книгу судеб» и донести до ушей достойнейших из достойных их удел. Ты будешь сильнейшим среди сильных, величайшим среди великих, если убьешь оленя с золотыми рогами и отведаешь частицу его тела. Но случилось так, что духи взяли оленя себе в жертву и тем самым изменили твою судьбу. О, счастливейший из смертных, духи повелели тебе ждать, когда паломник, сидящий у твоих ног, окончит свой жизненный путь. После того как душа моя отлетит в мир потусторонний, возьми мое сердце и съешь его сырым. И тогда исполнятся все твои мечты. Да свершится воля духов, – еле слышно промолвил он последние слова и от охватившего его священного экстаза и усталости в бессилии опустился на устланный персидскими коврами пол.
Мандарин долго стоял над ним, с трудом переваривая данную паломником пищу для размышления. Как это было ни удивительно, но всему тому, что сообщил ему праведник, он искренне поверил. Да и как было не поверить, если тот знал его самую сокровенную тайну. А как по-другому можно было объяснить многодневные безрезультативные поиски оленя с золотыми рогами?..
Наутро мандарин ускакал к себе во дворец, но еще долго после этого тянулись в его имение доверху груженные охотничьими трофеями караваны.
Императорский чиновник поселил нищего паломника в своем охотничьем шатре, дав указание слугам кормить того до самой смерти.
Благодарный народ приходил к лесному жилищу паломника, чтобы выразить ему слова признательности, не забывали его и благодарные животные, спасенные им от полного истребления. Они безбоязненно резвились на поляне, доставляя неописуемую радость старческому сердцу. И вновь в опустошенной низине забила ключом прерванная царской охотой жизнь. Как и прежде, неслись отовсюду своеобразные звуки леса: рыки охотящихся тигров, трубные крики резвящихся оленей, разноголосый щебет птиц и ласкающий душу шелест листьев, то нарастающий, то медленно утихающий под порывами прохладного горного ветра…
Орокан замолчал, переведя дыхание. Было видно, что старику трудно вот так, как сейчас, долго говорить, годы дают о себе знать. Молчание затянулось, и Алексей, набравшись смелости, заинтересованно спросил:
– Отец, а что же было дальше?
Старик, очнувшись от дум, взглянул на Алексея, будто увидел в первый раз. И вдруг, все вспомнив, закивал головой.
– Совсем плохой старик стал, но ты на старика Орокана не обижайся, – улыбнувшись своими добрыми глазами, кряхтя, промолвил он, – а дальше было вот что, – продолжал рассказчик.
…Через несколько лет добрый паломник отдал богу душу. Узнав об этом, жадный до богатства и славы мандарин послал к жилищу праведника небольшой отряд верных ему нукеров, приказав во что бы то ни стало привезти ему тело умершего якобы для того, чтобы с почестями, подобающими ему, предать земле. Стаей коршунов налетели эмирские прислужники на пришедших проводить в последний путь старца соплеменников и безбоязненно снующих на поляне животных. Выхватив оплакиваемое таежными жителями невесомое тело праведника, они, повернув коней, помчались вскачь ко дворцу.
Только не было жадному мандарину счастья. Через несколько дней после смерти мудрого паломника он, в тяжелых муках, скорчившись в три погибели, умер, посылая проклятия недоступному его алчности миру. Старики потом толковали, что ненасытный Ювэй умер от того, что съел небольшой кусочек большого сердца, в которое вместилась вся боль и горечь страдающих под гнетом маньчжур народов, в котором нашлось место даже для безмолвного плача беззащитных зверей. Поэтому жадный до золота и славы мандарин долго корчился от мук, потому что его организм не мог справиться с потоком горечи, хлынувшей из переполненного страданиями сердца праведника.
Орокан замолчал снова, и теперь уже надолго. Потом молча не прощаясь встал и направился к выходу. Не торопясь отворил калитку, и вскоре его сгорбленная под тяжестью прожитых лет фигура скрылась за поворотом дороги.
Алексей, проводив его благодарным взглядом, пытался осмыслить то ли легенду, то ли притчу, недаром рассказанную ему стариком Ороканом. Хорошенько поразмыслив, он неожиданно для себя пришел к мысли, что, несмотря на все превратности жизни, сильный духом человек при всех его слабостях и пристрастиях в силах изменить не только свою судьбу, но и судьбу окружающих его людей и братьев наших меньших. Мудрый старик Орокан, пройдя через самые трагические жизненные перипетии, не озлобился на мир, а остался таким, каким был прежде – добрым, отзывчивым, человеком, готовым прийти на помощь не только людям, но и животным, таким, каким был безымянный паломник – герой его древнего повествования.
«Если бы все повторилось, – подумал Алексей, – то старик-нанаец, наверняка поступил бы так же, как мудрый паломник. И, направляясь в свой родной гасян, поближе к сородичам, он своей мудрой притчей наказал мне защищать братьев наших меньших от ненасытных «мандаринов».
9
До окончания вахты на заимке оставалось несколько дней, когда к Алексею нагрянуло начальство из лесничества.
– Жди, скоро приедет хозяин, чтобы все было в ажуре, – сказал на прощание главный лесничий и зачем-то спросил:
– Как там наши изюбры поживают?
– Да ничего, – уклончиво, не вдаваясь в подробности, ответил Алексей.
– Это хорошо, – заключил он, усаживаясь в уазик. Машина, дыхнув на Алексея бензиновым чадом, быстро покатила по шоссе к
