Девочка и цунами - Джулиан Седжвик
– Ш-ш-ш… Все хорошо, Лис-сан. Дай-дзё-бу-у-у…
Она замечает, как течение вокруг нее движется огромными кругами, и сердце уходит в пятки. Медленно, почти незаметно, Юки с лисом относит вдаль от холма и скал, к дрейфующему дому, в бескрайние просторы океана.
В поле зрения мелькают находящиеся где-то в трех километрах отсюда трубы АЭС, а потом – снова дом Хара и холм, но выглядят они уже гораздо меньше.
Взгляд Юки падает на заляпанную ладонь, упирающуюся в деревяшку: волшебная формула расплылась от грязи и воды.
Откуда-то из глубины снова поднимается приступ кашля.
– Лис-сан, – шепчет Юки, когда снова может говорить, – мы с тобой крупно попали. Надеюсь, что ты кицунэ или кто-нибудь в этом роде, причем хороший кицунэ…
Лис смотрит на нее огромными глазами, будто не знает, спрыгнуть с плота или прижаться теснее.
– Не уходи, – всхлипывает во влажную шубку зверька Юки. – Останься со мной.
9
Кораблекрушение
Она лежит на спине, крепко прижимает к себе бьющегося в ознобе лиса, пытается унять дрожь, сотрясающую все тело. В ступоре девочка позволяет себе подумать о дедушке, понять, есть ли шанс, что тот чудом выжил.
Может, он добрался до дороги к скалам? Дедушка всегда хорошо плавал и до сих пор поддерживает хорошую форму. Почти каждый зимний день рубит дрова для печи, а иногда выходит на километровые прогулки.
Но Юки снова оглядывается, видит, как сильна стихия, и надежда беспомощно угасает. Никто не справится с такой мощью.
Может, это дедушка цеплялся за крышу? Но тот дом уже уплыл так далеко, что махать и кричать бесполезно, да и разглядеть человека наверху у Юки все равно не получается.
Она вспоминает, как сухо кашлял стартер «ниссана», и пытается сосредоточиться. Похоже, дедушка зачем-то садился в машину. Да, фары могли включиться сами по себе, когда автомобиль смело волной, но что насчет «дворников»? Может, дедушка был в «ниссане», когда тот швырнуло в дерево? Или Дзиро попытался уехать на машине, а в последний момент побежал в укрытие? Например, назад в дом, на чердак?
Лис жалобно скулит, и Юки гладит его по голове, силясь утешить и его, и себя, пока они дрейфуют, скользят вверх и вниз по раскатам воды, сильнее и сильнее удаляясь от берега. Вокруг них все усеяно обломками: все вещи с суши смывает прочь – и рыболовные сети, и ящики, и куски мебели, и обломки зданий (вроде плота Юки с ее лисом). Доски и пластиковые барабаны, наполовину ушедший под воду садовый стул – но по большинству фрагментов невозможно понять, частью чего они когда-то были.
А есть ли тут тела? Или они сразу тонут?
Юки отгоняет эту мысль подальше и смотрит на их с лисом плот. Она замечает под собой черные кандзи и аккуратно, чтобы не опрокинуть шаткую доску, подвигается.
«КИТАЗУМИ. СПАСАТЕЛЬНЫЙ…»
Похоже, это табличка от вышки спасателей на пляже.
Тут Юки снова думает о Таке. Как они там с отцом? Может, их дом и на достаточном расстоянии и высоте от порта, но ведь и вода забралась так далеко, что, наверное, от города почти ничего не осталось. А когда Така собирался на поезд? На юг точно обрушилась вся ярость волн…
С той стороны раздается пульсирующее тарахтение вертолета, и Юки оглядывается, пытаясь понять, где он, представляет, как ее с лисом подхватят и отвезут в безопасное место. Но когда девочка наконец видит вертолет, оказывается, что тот летит низко, где-то справа от АЭС, быстро движется вглубь материка, а значит, нет ни единого шанса, что пилот заметит крохотную точку среди разрушенных городов и пылающих домов.
Вот бы обломки перестали крутиться на воде: из-за этого Юки тошнит, да и думать становится сложно. По крайней мере, к онемевшей руке потихоньку возвращается чувствительность, и теперь от локтя ударами тока разбегается неприятное покалывание. Девочка встряхивает конечностью, потом закрывает глаза, пытается согреть и себя, и лиса. «Отдохну немного, – думает Юки. – А дальше что-нибудь придумаю. Какой-нибудь план».
Но долгие пять минут в ее мыслях царит лишь пустота. Ничего. Лишь кружащиеся перед глазами вода и мусор, пронизывающая тело дрожь да сырая одежда, липнущая к коже. А когда мысли возвращаются, Юки только и способна, что корить себя за то, что отпустила дедушку в дом.
Почему ему просто не сиделось на месте? Что там было такого важного? Такая тупость, эта шутка про серебристые кроссовки, будто мы в какой-то игре. Что он сказал напоследок?
«Я вернусь. Обещаю».
«Боже, – думает она, – если он и правда утонул, придется рассказать об этом маме. С другой стороны, я тоже, наверное, скоро пойду ко дну, так что, может, и не придется… Они с папой, скорее всего, еще не встали: там же раннее утро, и они крепко спят, и им тепло и уютно…»
* * *
Нужно подумать о чем-нибудь еще. Совсем другом, но тоже приятном.
Странно, что в тот миг, когда Юки была готова сдаться, в голове мелькнул образ Мальчика-Волны – четкий и яркий. «Если бы я утонула, он бы стал последним, кого я видела, – понимает девочка и пару холодных минут представляет, как ее воображаемый герой бежит к ней по воде. – Мальчик-Волна спас бы нас, существуй он на самом деле, правда? Он бы не остановился, пока не помог бы всем людям и животным, до кого получится добраться».
– Мукаси-мукаси, – шепчет Юки в мокрое ухо лиса, – жила была д-д-девочка, которую унесло волной. И эта девочка нашла маленького лисенка, и их спас с-супергерой с голубыми волосами и п-помог девочке и лису найти б-безопасное место…
Усталость снова и снова накатывает на Юки, и вот очередная волна дрожи прерывает историю, а плот разворачивается к открытому морю и направляется в… Кто знает куда? В Америку? В Чили? К бездонной впадине в глубинах океана?.. Как она там называется? Может, попытаться доплыть до берега?
Но когда Юки оборачивается, земля уже далеко, а темные воды выглядят так, будто проглотят ее и не подавятся.
Окутавшую плот тишину нарушают только тихие всхлипы девочки и шумное дыхание лиса, а вокруг ничего нет: лишь плещется вода, да тучи плывут по бескрайнему небу. Со стороны Футабы завывает сирена, и Юки закрывает глаза, а ее мысли растворяются; плот дрейфует по холодному весеннему морю.
