Девочка и цунами - Джулиан Седжвик
– Все хорошо. Тут чисто.
Снова слышны вздохи ветра: обычно так он шелестит среди сосновых крон или телеграфных проводов на побережье.
Но теперь издали до Юки доносится другой звук, привычный в этих местах спутник ее детства, и ей требуется некоторое время, чтобы понять, что это медленно бьются друг о друга волны. Тихий океан неустанно упирается в берег. Прошлой ночью, да и пока она ехала в поезде, их голоса заглушало стекло. Сейчас Юки ничто не отделяет от волн.
Она останавливается, слушает, как с тяжелым плеском рассыпаются морские гребни, и готовится к приступу паники, но, кажется, его не предвидится, поэтому девочка спешит вслед за Такой. Тот, ни о чем не подозревая, идет легкой, чуть пружинящей походкой, тихонько бубнит себе под нос какую-то песенку.
Стоит Юки поравняться с Такой, она понимает, что уже не раз слышала эту мелодию.
– Знаю эту песню. Дедушка все время ее насвистывал.
– Услышал ее как-то ночью по радио. Теперь не могу выкинуть из головы.
– Ну и совпадение. Должно же это что-то значить… Знаешь, как она называется?
– «Давай не будем забывать». Или что-то похожее. Раньше я думал, что это просто дурацкая старая песня, но после цунами много музыкантов и знаменитостей записали на нее каверы, поэтому ее часто крутят по радио.
– И какие там слова? Я их, если честно, не знаю.
Така хмурится:
– Что-то типа «забыть не могу, как слезы застили глаза, забыть не могу, как счастье дарили мне небеса…»
– А больше не помнишь?
– «За штормом морским ждут любовь и счастье… За штормом морским…» – неуверенно выводит Така. – Всю жизнь не умел петь.
Он смотрит на Юки:
– Ты вообще как себя чувствуешь?
Та кивает:
– Просто подумала, что запаникую от шума волн. Но я в норме. Давай петь на ходу?
– Конечно. Сейчас нам надо к утесам. Дом престарелых огорожен высоким забором.
Така продолжает напевать, и, пока Юки идет рядом, подхватывая мотив, она вспоминает, что тысячу раз слышала, как дедушка насвистывал песню; ноги сами подстраиваются под ритм, двигаются энергичнее, и косы стучат по рюкзаку, и вздыхают деревья, и волны подбираются все ближе и ближе, но это не страшно.
«Со мной все будет хорошо. Я справлюсь», – думает она.
Наверное.
Они проходят еще сотню метров, минуя чахлые сосны и ели, а потом выбираются на прибрежную дорогу. Слева она поворачивает к далекому пропускному пункту и Осоме, а справа, шагах в пятидесяти, асфальт просто исчезает. Над пустотой висит взвесь из мелких капелек, с противоположного края пропасти свисает кусок шоссе, а сломанное ограждение болтается над незримыми, грохочущими внизу волнами.
Они бьются о подножие скалы со всей силы, врезаясь в нее с громоподобным плеском. Из леса тянется высокий забор сетки-рабицы, доходит почти до самого края, а потом разворачивается на девяносто градусов и идет параллельно шоссе, ограждая крохотный участок дороги.
Юки ахает:
– Мы тут шли с Такэдой-сан. Я это видела. Но не помню, чтобы здесь было так узко.
– Бо́льшая часть отвалилась после сильного афтершока. Ты точно готова?
– А мы не можем пройти по островной части?
Така мотает головой:
– Даже если перелезем через забор, за ним будет огромная гора мусора, а недалеко от нее счетчик пищит как ненормальный. Безопаснее держаться ближе к берегу.
В мыслях Юки все еще эхом повторяется песня – по кругу играют две первые строчки, а потом мелодия взмывает вверх для третьей.
– Сейчас нельзя сдаваться, – шепчет себе девочка. Несмотря на заряд смелости от песни, ноги у Юки подкашиваются, будто они набухли от воды, а во рту у нее пустыня.
Волны гудят и разбиваются о скалу, окропляя лицо девочки мелкими солеными брызгами. Она осторожно двигается к краю и видит бушующий внизу океан.
Боже…
Юки осознает, что Така что-то ей говорит, но только и может, что стоять, безотрывно глядя на гремящие гребни моря. Спутник кладет ладонь ей на предплечье.
– Юки, ты в порядке? Может, надо поделать дыхательные упражнения? Я помогу. Юки?
– Я… Я в норме. Дай мне минутку.
Ее взгляд пересекает бездну обрыва, потом взбирается к израненному утесу, к покореженной ограде, а затем – к безопасной дороге дальше. Но вокруг скользко, и взгляд откатывается к рассыпающимся внизу волнам, которые метрах в двадцати от вершины перемалывают и обломки утеса, и дорогу, и упавшие деревья.
Перед глазами все плывет, и Юки снова пленница волны – бьется, бьется… и ей холодно, и ее накрывает водой и затягивает вниз. Дыхания нет, вокруг темнота, жестокость, рев, океан проглатывает ее, легкие жжет. Ничего, ничего, ничего не в норме…
– Эй, Юки! Дыши, черт возьми! – говорит ей прямо в ухо Така. – Давай, вдох… выдох… вдо-о-о-ох… вы-ы-ы-ыдох. Дыши глубже.
Она кивает, не отводит от спутника взгляда, и темные глаза Таки ее успокаивают, поэтому она изо всех сил старается повторять его нарочито глубокое дыхание. Из груди вырывается прерывистый вздох, а потом – следующий, куда более ровный.
– Вот так, Юки. И еще один. Мы можем повернуть обратно. Ничего страшного, если хочешь вернуться.
– Нет. Я справлюсь.
– Тогда не торопись. А потом я пойду первым.
Потихоньку дыхание Юки замедляется, становится глубже, а когда ощущение, будто грудь сковало в тиски, спадает, девочка кивает и машет спутнику, чтобы тот шел дальше. Все еще кажется, будто ноги в любой момент подкосит, да и она знает, что еле заметно дрожит.
– Я в порядке. Спасибо.
– Вид у тебя не очень.
– В порядке. Пойдем.
Така встревоженно улыбается Юки, ведет ее к краю пропасти, а потом аккуратно выпускает руку спутницы и, прижавшись к утесу, потихоньку пробирается по остаткам асфальта над ревущей водой – метр, два, три.
– Видишь, все получается! – кричит парень, оглядываясь. – Давай сюда, только за ограду держись, вот так. – Така на секунду замирает, а потом начинает суматошно махать рукой, подзывая Юки. – Сюда едет полиция.
Девочка оборачивается, видит, как ближайший к ним ряд сосен прорезает голубым светом мигалок, а потом, не раздумывая, бежит к открытому, заросшему сорняками метру-другому асфальта, огороженному забором из рабицы. Така тоже двигается быстрее, цепляется пальцами за сетку и шуршит вперед, будто испуганное животное, угодившее в клетку.
Краем глаза Юки видит, как зияющая слева пустота пытается засосать ее в океан. Девочка впивается согнутыми пальцами в холодные проволочные ячейки сетки в паре метров от Таки, оборачивается и замечает свет фар, показавшийся из-за поворота.
Черт возьми! Нельзя, чтобы ее поймали. Она же так близко!
Юки, с одной стороны окруженная небом и океаном, а с другой – темным лесом
