Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков
– Да в том-то и дело, Миша. Вокруг забора с той стороны все медведем исхожено, а внутрь двора почему-то не полез он, оладь ему в душу.
Михаил молчал. Поправив на крючке кусочек оленьего мяса, заново закинул удочку в воду. Веточка-поплавок поддалась течению, закрутилась в омутке.
– А след медвежий крупный. Видно, старик размера пятидесятого, если не больше.
– И что? – спросил Михаил.
– Даже забора не подрал, а ведь ему только приложиться к нему, даже особого усилия не нужно, ветки старые, в некоторых местах совсем прогнили.
– И дальше что? – повернувшись к Чижу, не моргая, смотрел в его глаза Михаил.
– Сам не пойму. Или побаивается, или еще что. Хотя дом не вчера сделанный, ему лет двадцать, не меньше, оладь ему…
Поплавок-веточка дернулся и, набирая скорость, пошел против течения. Подсек, и снова какая-то подводная сила натянула леску в струну. Но что это была за рыбина, Михаил так и не узнал, узел на мормышке развязался, и она сошла…
Новую мормышку Михаил на всякий случай насадил на два узла «восьмерки», чтобы не развязалась. Но, когда забрасывал удочку, леска с поплавком где-то вверху зацепилась за ветку ели. Начал искать ее и только сейчас обратил внимание на настил, сделанный из тонких бревен на верхних ветках двух сосен. Что-то удержало его внимание. Присмотрелся внимательнее и невольно вскрикнул. С бревен лабаза свисала человеческая рука.
– Владимир Сергеич, бегом сюда! – крикнул Михаил.
3
– Он что, в коме?
– Похоже, – прошептал Михаил. – Сердце работает. – И продолжает медленно вести ладонь над грудной клеткой, считывая только понятную ему информацию, идущую от тела незнакомого мужчины, лежащего в бессознательном состоянии на бревнах лабаза. – Судя по ссадине на лбу, долго лежит. – Ладно, Володя, давай что-нибудь найди походящее, чтобы его на веревках аккуратненько спустить на землю.
– А можно?
– Попробую сейчас его разбудить. – И Михаил, прикрыв глаза, начал быстро шептать, делая круговые движения ладонью над головой мужчины. – Все, что мешает тебе, уже ушло, организм хорошо отдохнул, набрался сил и теперь тебе нужно проснуться. Вставай, просыпайся, человече, потянись мышцами, глубже дыши.
Чиж, задержавшись на несколько секунд на лабазе, затаив дыхание, наблюдает за действиями Филиппова, но тут же спохватился, перекрестился и начал опускаться по вбитым в ствол дерева железным скобам.
– Просыпайся. Потоки крови набирают силу в твоем теле, бегут по венам рук, ног, питая весь твой организм кислородом, – продолжал шептать Михаил. – В тебя вливается огромной, колоссальной силы новорожденная жизнь. В твою голову вливается огромная, колоссальная энергия. В твою голову вливается огромная, колоссальная сила жизни…
В произнесение каждого слова Михаил старался вложить свою энергию, исходящую из его рук и пронизывающую тело находящего в бессознательном состоянии мужчины. Сейчас он ни как не мог определить, что с ним здесь произошло. Но мысли о том, что у мужчины мог случиться инсульт или инфаркт, он не допускал. Снимая биоэнергию, слабо идущую от его головы, сердца, Михаил пытался прочесть информацию, но силы этой энергии были очень слабы и почти неуловимы. И только позже, через какое-то время, ему удалось почувствовать порывистую силу энергию жизни, которая начала пробуждаться в теле этого человека.
– Во все твои нервы вливается огромной, колоссальной силы новорожденная жизнь. Во все твои нервы вливается стальная крепость – стальная крепость – стальная крепость вливается во все твои нервы. – Словно считывая с невидимого листа бумаги текст, Михаил часто сбивался и повторял слова все громче и громче. – Во всю твою нервную систему вливается огромной, колоссальной силы новорожденная жизнь. Новорожденная жизнь рождает сильную – здоровую – крепкую нервную систему. В тебе с каждой секундой возрастает сила духа, с каждой секундой возрастает сила духа. Огромная – колоссальная сила духа рождается в тебе.
И сжалась ладонь мужчины, и расслабилась.
– Просыпайся, наступает утро, пора браться за работу, чтобы продолжать жить, – повысил свой голос Филиппов. – В твой организм начинает возвращаться здоровье, твое сердце все больше и больше начинает сжиматься, проталкивая кровь в твой здоровый организм. Оно, как мощный родник, посылает сильными потоками кровь, наполненную нужными веществами в легкие и бронхи, в головной мозг, во все органы…
Мужчина коснулся ладонью лба, немножко прикрыв ею глаза от ярких солнечных лучей.
Михаил перестал водить руками и начал следить за просыпающимся мужчиной. На вид ему было около пятидесяти лет, а может, и немножко больше. Ровно уложенные седые волосы, стянутые на затылке резинкой, в первую очередь говорили об аккуратности этого человека. А борода – о времени, сколько он не брился, и всего-то. Если, конечно, это и есть тот самый хозяин избы.
– Фу-у, – прошептал мужчина и, часто моргая, стал внимательно всматриваться в лицо Михаила. – Я жив?
– Да, дорогой человек, – ответил Филиппов, – только не торопись вставать. Как сердце чувствует себя?
– Хорошо, – прошептал тот, пытаясь улыбнуться.
– А голова?
– Не знаю, туман какой-то в ней.
– Прикрой глаза и сделай небольшой вдох. Теперь выдохни. Еще сделай вдох. Та-ак, выдохни. А теперь поглубже вдохни в себя, та-ак. Выдохни.
Каждую просьбу, произнесенную Михаилом, незнакомец четко выполнял, что говорило о нормальной работе его сознания. Он понимал, что человек, находящийся рядом с ним, помогает ему.
– Во-от! А теперь еще глубже вдохни в себя и почувствуй, как в голову входит свежий воздух, он разгоняет туман. А теперь выдохни его. Молодец, а теперь еще раз вдохни в себя…
– Как хорошо становится мне, – наконец с усилием выдавил улыбку незнакомец и начал сгибать колени.
– Не торопись. Я не знаю, как долго ты тут пролежал.
– Сам не знаю, – прошептал мужчина, – все тело ноет, а ног еще не чувствую.
– Отлежал их, – согласился с ним Михаил и начал массировать бедра, коленные суставы. И уже через минуту-другую правая нога мужчины затряслась, словно по ней пустили электрический ток.
– У-у-у, – прикусил губу и застонал мужчина, пытаясь унять дрожащую ногу.
Михаил, помогая ему, продолжал массировать левую ногу до тех пор, пока и с нею не начало происходить то же – задрожала, задергалась.
– А теперь начинай работать пальцами ног.
– Я их не чувствую, – сквозь слезы взмолился мужчина.
– Это тебе так кажется. Вспомни, как ты ими двигаешь, и делай это, – наставительно сказал Филиппов.
Федора Алексеевича Скуратова, таким именем представился им незнакомец, спускали с дерева аккуратно, с помощью толстой веревки, усадив его на сделанное Чижом сиденье. Потом перенесли его в избу и уложили на нары. Чай из листьев смородины, цветков брусники и голубики начал придавать мужчине силы.
– Сколько же ты пролежал там? – поинтересовался Чиж.
– Там, какое число? – поднял руку в сторону висящего на
