Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев
Совхоз «Сибиряк» был не из последних не только в районе, но и в области, республике, даже стране. Десять Героев Социалистического Труда работали в хозяйстве, причем отмеченных высокой наградой за достижения именно в полеводстве.
«Сибиряк» отличался высокой культурой земледелия. Урожайность в те годы здесь была самая высокая в районе.
«Сибиряк» имел собственный павильон на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. Многие его работники были удостоены самых высоких наград государства.
Но что особенно привлекало Маркина, так это собственные мощные мастерские хозяйства, и это в то время, когда колхозы и совхозы районов обслуживали машинно-тракторные станции.
Маркин лично знал многих рабочих совхоза, а уж о руководителях и говорить не приходилось.
Часто бывая в «Сибиряке», Василий Степанович близко сошелся с главным зоотехником-селекционером Андреем Ивановичем Литвиновым, с которым много беседовал на самые разные темы, но больше – о настоящем и будущем сельскохозяйственного производства.
По складу характера, по отношению к делу они были во многом похожи: оба волевые, имеющие независимый нрав, знающие свое дело специалисты. Это их, скорей всего, и влекло друг к другу.
Литвинову Маркин высказывал мысль о возможном присоединении совхоза к селекционной станции, встречая при этом спокойное, взвешенное сопротивление.
– Да, было такое, присоединяли совхоз к станции в 1945 году, да скоро вернулись к прежним формам хозяйствования. Селекционная станция представляет собой учреждение научного направления, совхоз – производство, – говорил Андрей Иванович. – В сорок пятом главным аргументом в пользу присоединения было слабо развитое животноводство в «Сибиряке». Надой на корову составлял чуть более тысячи килограммов. Без такого животноводства обойтись можно было. Обойтись и заняться вплотную семеноводством, на чем и настаивали сторонники объединения. Однако даже при таком слабо развитом животноводстве объединить науку и производство нельзя, что и показал тот, только один год, который станция и совхоз прожили и отработали в объединенном состоянии. Теперь ситуация изменилась: надой на корову приблизился к пяти тысячам. Вот и подумайте: смогут ли они сосуществовать как единая научно-производственная структура. Для меня очевидно, что наука и производство вступят в вечный конфликт друг с другом, где не будет ни правых, ни виноватых. – Не понимаю, кому будет плохо от того, что семеноводство получит достаточные площади для распространения элитного фонда. Хозяйства будут получать качественные семена больше в разы. Да что там в разы – на сотни, тысячи центнеров больше. Выиграют все.
– А что сейчас вам мешает плотнее работать с совхозом? – возражал Литвинов. – Совхоз-то семеноводческого направления. Сколько дали элитных семян, столько хозяйство и посеяло.
– Но что от того получает станция в денежном выражении, – не отступал Маркин. – Прибыль-то от продажи идет в карман совхоза.
– Мы все работаем на один карман – государственный.
– Вы же, Андрей Иванович, понимаете, о чем я говорю. Сейчас селекционная станция от реализации элитных семян получает копейки и живет исключительно на дотации государства. С присоединением у нее появятся лишние деньги, которые можно будет потратить на приобретение техники, строительство жилого фонда для работников и так далее. Кстати, и животноводство будет работать на станцию, а в конечном итоге – на науку.
– Это вы, Василий Степанович, не понимаете, что, лишившись самостоятельности, мощное некогда хозяйство, каким является совхоз «Сибиряк», лишится не столько своего нынешнего статуса и финансовой самостоятельности, сколько наработанных десятилетиями традиций, возможности жить и работать с той эффективностью, с какой он работает. Быть придатком чего-либо всегда ущербно по своей простейшей логике, ибо ты только придаток и ничего более. Нечто вроде нахлебника. Лакея, если хочешь. Я мог бы понять, если бы речь шла о присоединении какого-нибудь отсталого слаборазвитого хозяйства, а здесь идет речь о хозяйстве со всесоюзным именем.
– Все равно: селекционная наука и те новые перспективные сорта сельскохозяйственных культур, которые она дает селу, гораздо важнее вашего статуса и ваших традиций, – горячился Маркин.
– Знаешь, Василий Степанович, – примирительно говорил Литвинов, – давайте лучше обсудим способы улучшения приферменных севооборотов, а вопрос присоединения совхоза к селекционной станции я не приемлю в принципе, потому как считаю, что, кроме вреда, и селекции, и совхозу оно ничего не принесет. Тут меня никто не разубедит в обратном. Большое хозяйство чисто производственного направления поглотит науку, потому что наука не терпит суеты. Как там сказал поэт: «Великое не терпит суеты». А селекционная наука – великая наука, с этим я не могу не согласиться.
Обсуждение темы присоединения между этими двумя лучшими специалистами на время откладывалось.
Но от Маркина с Литвиновым здесь ничего не зависело.
В 1959 году в совхоз директором пришел некто Михаил Евдокимович Вильчинский. Выходец с Западной Украины, он мало разбирался в сложившихся в сибирской провинции условиях жизни, традициях, взаимоотношениях между людьми, но зато хорошо понимал, что ему как возможному директору объединенного хозяйства принесет столь высокая должность. И с первых дней своей работы он взялся за дело присоединения со всей присущей ему энергией.
Позже Андрей Иванович Литвинов высказывал такую, на первый взгляд, не имеющую под собой основания мысль о том, что Вильчинский для того и был направлен в Тулун, чтобы осуществить это присоединение. Кем направлен – вопрос неисследованный и никогда не будет исследованным. Однако Вильчинский с самого начала повел себя как человек, которому глубоко безразличны и само хозяйство, и люди в нем работающие, и что может получиться в результате присоединения. Он никого не слушал, ни с кем не советовался, не вникал в местные, сложившиеся десятилетиями условия. Он не просчитывал экономические выгоды от предпринятого. Он просто не видел людей, да и не хотел их видеть, о чем свидетельствовали все бывшие работники совхоза «Сибиряк» и некоторые ученые-селекционеры, как, например, Виктор Петрович Костыро.
Примерно о том же говорил Маркину и Литвинов:
– Когда раздумаешься на досуге об этой всей возне вокруг станции и совхоза, то невольно начинаешь приходить к мысли о том, кто за этим всем стоит?.. Кому это все понадобилось?.. И в самом деле, зачем селекционной станции присоединять к себе совхоз «Сибиряк», если рядом прекрасные земли сёл Никитаево, Афанасьево? Берите и владейте. Так нет же, понадобились земли именно сибиряковские. Может, кому-то колют глаза успехи и достижения сибиряковцев? Может, кого-то гложет черная завить? Почему-де они, а не мы? И решают в своих кулуарах покончить с преуспевающим хозяйством таким вот образом – путем его присоединения к научному учреждению, ведь никто не станет спорить с тем, что селекционная наука в данном случае первична. Потому что колхозов и
