Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

Подобным подарком судьбы просто не могли не воспользоваться как всевозможные контрабандисты, так и простые, вполне законопослушные обыватели, желавшие сшибить лишнюю копейку к празднику. Соответственно, и методы у них были разные. Большие партии спирта старались нелегально провезти по железной дороге. Тут уж фантазия контрабандистов работала на полную катушку! Бутылки и иные емкости с водкой и коньяком прятались в кирпичах, брусках мыла и даже… колбасе с рыбой! Так сказать, сразу вместе с закуской! В одном случае спирт даже был залит в систему отопления вагона!

Другим, еще более распространенным способом контрабанды спиртного являлась простая переноска его через границу различными потайными тропами. В том числе и пешим порядком. Для этих целей в китайском городе Фуцзядяне была налажена целая индустрия по продаже спирта в плоских либо изогнутых металлических фляжках, удобных для подвязывания к поясу или иным частям тела. А где спрос, там, как известно, и предложение. Подобным бизнесом еще пару лет назад занималось множество ходоков, прекрасно знавших всю приграничную полосу. Вот их поиском и занялся Степан. Исподволь, конечно. Ведь в дальнейшем пути без опытного проводника ему явно не обойтись. Да и к тому же чем дальше от Харбина, тем труднее будет увертываться от принудительной мобилизации или прямиком в белую армию, или в какую-нибудь из многочисленных бандитских группировок. Это здесь еще можно достаточно свободно слоняться под предлогом найма на железную дорогу. Да и то – до определенного времени. А значит, имело смысл скорейшее форсирование перехода на нелегальное положение.

Наконец, после осторожных и ненавязчивых расспросов, Степан познакомился с хитроватым мужичком неопределенного возраста, которого все звали не иначе, как «дядя Ваня». Смерив незнакомца взглядом, тот сорвал с головы фуражку и, хлопнув ей об колено, воскликнул: «Рыскну! Уж очень ты мне, паря, понравился!» На том предварительные переговоры и закончились. Все заботы по подготовке путешествия «дядя Ваня» взял на себя. Степан лишь покупал продукты и необходимые предметы снаряжения, без которых, по словам проводника, в дальнюю дорогу нечего и соваться. А довести клиента он подрядился аж до Забайкальского края.

Вообще, бывалый контрабандист оказался весьма словоохотливым человеком. После первых же дней пути ледок недоверия между ним и Степаном окончательно растаял. «Дядя Ваня» то вспоминал различные эпизоды из своих прежних похождений, то рассказывал народные легенды и предания, связанные с окрестными местами, то вдруг принимался сетовать на плохие времена и связанное с ними резкое падение заработков. Сухой-то закон, чай, в России негласно отменили! Куда ж старому спиртоносу податься!

– Впрочем, есть еще одна вещь, гораздо более ценная, чем спирт, – неожиданно закончил свою мысль «дядя Ваня».

– И что же это, если не секрет? – рассеянно поинтересовался Степан.

– Опиум, паря. Опиум. Но я с ним стараюсь не связываться.

– Почему?

– Очень опасно. Особенно в нынешнее лихое время, будь оно неладно! Только посмотри, сколько борцов с коммунизмом сейчас развелось! Семенов, Орлов, Калмыков! Я не говорю уже о более мелких отрядах. И у каждого собственная контрразведка имеется. И все по поездам на КВЖД шныряют. Ты думаешь, они там большевиков ловят? Как бы не так! Ну, может и их, конечно, но в основном на торговцев опиумом охотятся. На мужчин, женщин – неважно. Опиум – это же огромные деньги! Если его обнаружат, то все. Пиши пропало. Торговца тут же объявляют большевистским агентом, выводят из вагона и под шумок незамедлительно расстреливают. А опиум продают. Очень удобная позиция! Агентом коммунистов, знаешь ли, можно объявить любого. Кстати, вот тебе мой совет на будущее. Старайся никогда не ездить в классных вагонах. Лучше в теплушке. Пусть в тесноте, да не в обиде. А иначе есть риск вообще никуда не доехать. Наши борцы «за единую и неделимую» стараются только в классных вагонах пассажиров и досматривать. А в других им поживиться нечем! Недавно вон вообще дикий случай произошел. Подручные Калмыкова прознали, что у представителя Красного Креста из какой-то нейтральной страны – то ли Швеции, то ли Дании, имеется несколько сотен тысяч рублей. И тотчас повесили его, объявив большевистским агентом. А деньги, разумеется, присвоили себе. И что? Да ничего! Невзирая на все протесты иностранцев, все им сошло с рук! Ошибочка, мол, вышла!

– Но это же, как ни крути, полный произвол!

– Само собой. Об том я тебе и толкую. Раньше хоть взятки драли в три шкуры, но зато законы действовали. Городовой был фигурой! А сейчас к кому обратиться? К нашим вечно пьяным и расхристанным милиционерам? Так их даже китайцы местные ни во что не ставят. «Ты теперь ходя, а я – капитана!» – так прямо в лицо и говорят. Вот тебе и власть…

Сделав вид, будто до глубины души потрясен подобными ужасами, Степан намекнул «дяде Ване» о том, что хорошо ему бы было добраться до расположения большевиков. Или им сочувствующих местных повстанцев. Контрабандист оказался человеком понятливым. Тем более что далеко идти и не пришлось бы. Как раз в Монголии и Забайкальском крае действовал сражавшийся с колчаковцами крупный партизанский отряд полукоммуниста-полуанархиста Нестора Каландаришвили по кличке Дед. И это был далеко не единичный случай. Весь южный фланг «государства Колчака» охватывал пояс почти непрерывно полыхавших крестьянских выступлений. В Енисейской губернии стихийно возникли отряды штабс-капитана Щетинкина и поручика Кравченко, в Томской – унтер-офицера Лубкова, в Алтайской – Мамонтова, в Иркутской – братьев Бабкиных. Не говоря уже о более мелких. Верховного правителя, как и поддержавших Февральскую революцию генералов, погубила свойственная многим военным некоторая узость мышления. В этом однажды воочию убедился Степан, спросив одного из подавшихся в повстанцы мужиков:

– Ну а вы-то зачем большевиков поддерживаете? Чего вам еще не хватает? Вон как справно живете! У нас в России о таком хозяйстве можно только мечтать!

– Так большевики-то, бают, землю дают! А Толчак (так в Сибири зачастую называли адмирала) только обещаниями кормит. Вот одержим, мол, победу, тогда и разберемся. Понял? Не землю обещает дать, а только разобраться, кому она будет принадлежать! Так вестимо кому! Опять, небось, баре на нашу шею сядут! А мужичку, стал-быть, кукиш с маслом! И за это я кровь проливать должон?! Не желаю!

Впрочем, наличие многочисленных партизанских отрядов шло только на руку Степану. Если с «дядей Ваней» он щедро расплатился деньгами, то теперь в ход пошел полученный из Москвы мандат, предписывавший оказывать подателю сего повсеместную поддержку. И повстанцы охотно шли навстречу. Так и передвигался Степан, от отряда к отряду, пока не вышел, наконец, в расположение регулярной Красной армии. Оттуда он добрался до Москвы уже гораздо быстрее. В основном – на поездах. Литерных!

Неизвестно, сыграли ли доставленные Степаном сведения какую-либо решающую роль,