Где сливаются реки - Мэри Элис Монро
– Что ж, нам, пожалуй, пора, – сказал он мне. – Папа с нас шкуры спустит, если мы в ближайшее время не явимся в конюшню. Скоро я снова привезу тебя сюда.
– Большое спасибо, можешь не утруждаться. Теперь я и сама найду дорогу. – Я обратилась к Кави: – Если получится, завтра я опять наведаюсь к тебе. И помогу с делами. А еще мне хочется побольше узнать о птицах.
Кави просияла и уже открыла рот, чтобы ответить, но Хейворд ее опередил.
– Завтра не получится, – заявил он мне. – Забыла, что мистер Коксволд уже приехал? Мама ни за что не позволит тебе прогулять первое же занятие.
– Не желаю торчать в учебной комнате весь день.
– Придется. Тебе пора взрослеть. – Хейворд ухмыльнулся. – И становиться леди.
Я толкнула его в плечо.
– Не смей меня так называть.
– Кто такой мистер Коксволд? – спросила Кави.
– Наш учитель, – ответил Хейворд.
– Твой, а не наш, – возразила я. – Я уже умею и читать, и писать, и считать. Папа сказал, что я самая умная девочка в округе.
– Это еще не показатель ума, – фыркнул брат. – Половина девочек вообще не умеет читать.
– Половина мальчиков тоже. И я ничуть не глупее тебя, – парировала я.
– Ой, перестань, Элиза. Тебе уже восемь лет, пора начинать учиться, и ничего ты с этим не поделаешь. Почему ты вечно идешь наперекор?
– И вовсе я не иду наперекор. Мне просто не нравится, когда все постоянно указывают мне, что я должна делать и какой обязана быть.
Кави уставилась на меня.
– Ты умеешь читать? Даже книги?
– Конечно. – Внезапно меня осенило. – А ты не умеешь?
Кави явно заколебалась.
– Уилтон научил меня грамоте. Я умею разбирать по складам. Но мне страшно хочется читать настоящие книги.
– Разве ты не ходишь в школу? – удивился Хейворд.
– Конечно, хожу, – с жаром ответила Кави. – В школу в Шелдоне. – А потом, глядя себе под ноги, добавила: – Когда могу. Шелдон слишком далеко, пешком не находишься. А Уилтон спозаранок должен идти в птичий сарай и потому не может возить меня на занятия каждый день.
– Папа тоже не хочет возить нас в Бофорт, – сказал Хейворд в утешение Кави.
– Да и мама против, – подхватила я. – Она винит школу в том, что Лезэн подхватил там лихорадку.
– Цыц, Лиззи, – прошипел Хейворд, подтолкнув меня локтем.
– Лихорадку? – выпучила глаза Кави.
Брат со вздохом сдался и объяснил:
– Несколько лет назад в школе вспыхнула скарлатина. Мы с Элизой легко ее перенесли, но заразили Леза, а брат был совсем маленький, к тому же никогда не отличался крепким здоровьем. Он чуть не умер, но каким-то образом выкарабкался.
– Мама до сих пор с ним нянчится, – фыркнула я.
– Она больше не пустила нас в школу и наняла для меня гувернера, – продолжал Хейворд. – В этом году он также будет заниматься с Элизой и Лезэном.
– Кави, – воскликнула я, воодушевленная блестящей идеей, – почему бы тебе не приходить на занятия к нам? Тогда твой папа запросто сможет тебя привозить, а мистер Коксволд будет учить и тебя тоже.
Глаза у маленькой негритянки загорелись.
– А можно?
– Не торопись, – предупредил меня Хейворд, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – Лучше сначала посоветоваться с мамой.
– Само собой, я так и сделаю, – заверила я и снова обратилась к Кави: – Но мама непременно разрешит. С чего бы ей запрещать?
Кави с сомнением посмотрела на моего брата, но тот просто отвел взгляд.
* * *
Тем вечером Клементина приготовила чудесный ужин: свиные отбивные с яблочным соусом, картофельное пюре и фасоль.
Мы всегда собирались в столовой к ужину умытые и в чистой одежде: папа в пиджаке, дамы в платьях. Мама не терпела за столом запаха конюшни. Едва покончив с благодарственной молитвой, я, хоть и проголодалась, первым делом выпалила:
– Мама, можно Кави завтра прийти к нам на занятия? Ей до смерти хочется ходить в школу.
Мама, в этот момент тянувшаяся за булочкой, взглянула на меня с таким изумлением, словно у меня выросла вторая голова.
– Кави? Ты имеешь в виду дочку Уилтона?
– Да.
– Не говори глупостей, дитя мое. Она не может посещать уроки мистера Коксволда.
Я недоуменно уставилась на мать.
– Но почему? У нас в библиотеке полно места.
Мама положила булочку и с раздражением посмотрела на отца.
– Ролинс, можешь ты ей объяснить?
Папа оторвал взгляд от тарелки, лицо его ничего не выражало. Очевидно, он был поглощен ужином и ничего не слышал.
– Что объяснить?
Мама испустила привычный страдальческий вздох. А когда наконец ответила, то говорила нарочито медленно, точно обращалась к ребенку:
– Пожалуйста, объясни Элизе, почему мы не можем позволить дочери Уилтона присутствовать на учебных занятиях наших детей.
Папа тщательно вытер салфеткой рот, откинулся на спинку стула и бросил на супругу тяжелый взгляд. Атмосфера за столом явственно изменилась, и у меня засосало под ложечкой.
– Почему же не можем? По-моему, превосходная мысль.
Мама изумленно приоткрыла рот.
– Ты серьезно? – Это звучало как угроза.
Папа по-мужицки пожал плечами, что всегда раздражало маму.
– Не вижу никакой проблемы. Кави – славная девчушка, бойкая и смышленая. К тому же наша, мэйфилдская. Мы платим Коксволду достаточно, чтобы он мог взять еще одну ученицу.
– Мистеру Коксволду плачу я.
Воцарилось гробовое молчание. Папа стиснул зубы, но не произнес ни слова. Мама повернулась ко мне и заговорила с ледяной невозмутимостью, свидетельствовавшей, что она на грани бешенства:
– Элиза, у тебя поразительная способность нагнетать обстановку. Только вчера ты вернулась домой после того, как устроила переполох на весь округ, а сегодня уже сеешь раздоры за моим столом.
– Прошу прощения, мадам, – пробормотала я, понурившись. Лезэн, сидевший рядом со мной, фыркнул.
– Мне очень жаль, – произнесла мать непререкаемым тоном, – но ты не сможешь приглашать свою новую подругу к нам в учебную комнату.
Я подняла голову и возразила:
– Но она хочет учиться! – Мне казалось, если удастся заставить маму понять, она увидит мою правоту. – Разве не ты всегда говоришь мне, что простые люди должны усердно учиться, чтобы добиться лучшей доли?
– Я не сказала, что Кави не должна учиться.
– Но она не может ходить в свою школу, во всяком случае постоянно. Это слишком далеко.
Мама взяла вилку, нож и занялась своей отбивной.
– Такова жизнь.
Когда я непонимающе уставилась на нее, мама вздохнула и отложила вилку с ножом.
– Тебе отлично известно, что существуют отдельные школы для белых детей и для черных. Каждый знает свое место. Иначе как это все будет выглядеть?
Папа подался вперед и поставил локти на стол.
– А меня ничуть не волнует, как это будет выглядеть.
