Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова
Коптер в боевых условиях применяли первый раз. Серёга сразу полетел в сторону Краснополья, но там на «птичку» стала сильно давить РЭБ хохлов. Чтобы не потерять дрон, Муха вернул его, поднял второй раз и стал наблюдать за противником издалека. Работали хаотично, но видео какое-никакое сняли.
В семнадцать часов Анна доложил из блиндажа Енисея Западу:
– Товарищ подполковник! Докладываю: вели разведку на НП, записывали, откуда велась стрельба, пытались поймать порядок смены позиций миномёта и количество, боеприпасов, которое противник отстреливал. В среднем с позиции отстреливают шесть снарядов и перекатываются. Перекат у них занимает где-то минут сорок – шестьдесят, и после этого повторный обстрел. Так же вели разведку с воздуха, сняли видео.
– Принял. Этот миномёт надо уничтожить. Выходи на Волка, снарядных ограничений нет, поэтому для уничтожения пикапа можешь запросить сразу двадцать мин беглым. За видео отправляю к вам на «мотолыге» командира роты разведки из разведбата 36-й бригады, Корейца.
– Максим Юрьевич! На видео особо никакой информации нет, потому что на коптер сильно давил РЭБ.
– Не спорь, Анна! Кореец скоро подъедет, скинешь ему видео.
– Принял! – ответил капитан.
Через некоторое время они услышали гул МТ-ЛБ. Транспортёр проехал через разрыв в лесном массиве и остановился в начале правой половинки. Кореец вышел на Анну по рации, попросил его встретить.
– Байкал, собирайся, пойдём встречать Корейца, – велел Анна.
Идти до «мотолыги» было буквально пятьдесят метров, поэтому вышли из блиндажа налегке, не надев броню, даже автоматы не взяли. Они спустились с холма в низину, начали подниматься, и на подъёме услышали, как в сторону МТ-ЛБ начал работать миномёт – видно, хохлы тоже засекли гул тягача. Разрывы мин ложились всё ближе и ближе к транспортёру.
– Макс, давай-ка назад. Ребята либо сейчас уедут, либо придут к нам, – скомандовал Байкалу Анна. Они на рывке снова спустились в низину и начали бегом подниматься наверх. Вершине холма была лысой, а в середине её стоял толстый, одинокий, без единой ветки ствол – настолько плотно по этому месту работал миномёт.
До дерева оставалось метров двадцать, когда Анна и Байкал услышали какое-то жужжание, и рядом с деревом взорвалась граната.
«Капец! Подошли хохлы, а мы даже без автоматов», – облившись холодным потом, подумал Анна.
– «Птичка», командир! А вон ещё одна летит! – крикнул Байкал.
Анна поднял голову и первый раз на этой войне увидел «Мавик» с подвешенными к нему гранатами.
– Макс! К дереву!
Они начали носиться вокруг ствола: коптер летел влево, они бежали вправо, дрон летел вправо, они бежали влево, Макс ближе к стволу, Анна за ним. Оба, задрав головы к небу, наблюдали за «Мавиком». От дрона отделилась граната, глухо стукнулась о землю и откатилась чуть вниз по склону. Анна и Макс враз присели. Раздался взрыв, мимо прошуршали осколки.
– Макс, «птички» уходят. Я видел метрах в четырёх от нас блиндажик, пока попали в пересменку, ныряем туда.
Они рванули к блиндажику. Вернее, это была траншея метр на метр и глубиной столько же, перекрытая жёрдочками. Там уже сидел механик-водитель с позывным «Емеля», который завозил их утром на позицию.
– Ты что тут делаешь? – спросил Анна, с трудом устраиваясь в углу траншеи.
– Я привез Корейца. Он остался в машине, а я побежал к вам, скидывать видео. По дороге меня застал обстрел. Хорошо, это укрытие попалось.
«Птички» засекли координаты разведчиков, операторы дронов передали их расчёту миномёта, и противник перенёс огонь с МТ-ЛБ в их сторону.
Хлопки «выходов» раздавались один за другим, мины летели с протяжным свистом и взрывались в пяти – восьми метрах от траншеи. Такой плотный обстрел Анна видел впервые. Им повезло, что укрытие располагалось на подъёме, и снаряды немножко перелетали. Причём, повезло дважды – по дереву, за которым они прятались от дронов, попала мина, и оно упало на блиндажик, прикрыв его собой.
Чёрный дым, смешанный с пылью, затянул пеленой склон холма. Взбудораженный адреналином пульс постепенно становился реже, прошло онемение в кончиках пальцев. Анна прикрыл глаза и глубоко, через нос, вдохнул воняющий горелым порохом воздух, приятный уже тем, что он мог им дышать. Конца обстрела не предвиделось – хохлы, видно, решили непременно их добить. Чтобы не ждать ежесекундно прямого попадания, надо было чем-то заняться. Анна толкнул мехвода в бок, предложил:
– Емеля, раз встретились тут, давай я тебе скину видео.
Они включили на телефонах приложение для обмена файлами и перекачали видео. Байкал повозился, устраиваясь поудобней, пробормотал:
– Я спать.
– Макс, прекрати, давай поболтаем, – попытался расшевелить его командир.
– Не, я спать, во сне не так страшно умирать.
– Вот это нервы! – восхитился Емеля.
– Да они у него на стресс всегда так срабатывают, – усмехнулся Анна.
– Похоже, нас тут надолго закупорили. Я тогда тоже подремлю, – последовал примеру Макса Емеля, и откинулся на стенку траншеи.
От нечего делать Анна достал телефон, включил приложение и стал решать кроссворды. Часа через два стрельба начала стихать. Анна растолкал Байкала.
– Макс, давай-ка до нормального блиндажа метнёмся. Мало ли, вдруг сюда прилетит.
Емеля проснулся от их говора, позёвывая сказал:
– А я до машины пошёл. Кореец, скорее всего, ждёт меня там.
Разведчики выбрались из блиндажика и на рывке добежали до КП Енисея.
– Макс, иди в свой блиндаж, на сегодня пока свободен, – отпустил Байкала капитан, а сам откинул полог и зашёл к Енисею.
Тот был не один, на нарах сидел Кореец.
– А ты что тут делаешь? – удивился Анна.
– Обстрел начался, снаряды всё ближе-ближе, я залез под мотолыгу, потом вижу, они уже в районе транспортёра падать начали. Я выбрался из-под неё и побежал в вашу сторону.
– Понятно. Ты мимо нашего блиндажика пробежал и не заметил. Емеля с нами там укрывался. А что такой бледный?
– Да что-то плохо мне, я перед выездом чаю сладкого попил, да ещё так пробежался от души, аж тошнит.
– А мотолыга работала, когда убегал?
– Когда вылезал из-под неё, заведённая была, гудела, а потом, кажется, заглохла.
Кореец замолчал, вспоминая, потом произнёс:
– Нет, она не гудела, она просто стояла… Я вспомнил: осколки пробили двигатель и отсек механика-водителя. Хорошо, что я Емелю к вам отправил. Как теперь Западу про мотолыгу докладывать? – Он растерянно посмотрел на Анну.
Тот пожал плечами и с усмешкой кивнул на «TAPIC».
Кореец тяжко вздохнул и стал звонить Западу. Услышав, что транспортёр подбит, подполковник долго и длинно ругался.
– Саша! Это последняя живая МТ-ЛБ, которая здесь работала, на чём будете передвигаться? – сказал он под конец
