На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко
Световой день на Днепре заканчивался. На западном горизонте распластались светлые плоские тучи, они слегка окрасились в багровый цвет, словно мужик от натуги, но не грозили разразиться дождём, не мешали охоте операторов группы Гладышева, которые получили приказ по радио начальника штаба полка: отыскать точку высадки предполагаемого десанта и передать координаты для его уничтожения. Синоптики сообщали, что ночью разразится дождь, а следующий день будет хмурый и ветреный.
Лейтенант Гладышев и его операторы склонились над картой левобережья Днепра, изучая острова, которые могли стать опорными пунктами противника, в частности потерянных морпехов. Болотистые острова были отвергнуты, поскольку там опорник в землю не вроешь. А вот остров «В» с вытянутой конфигурацией с густым буковым лесом вполне удобен для базы и укрытия, накопления сил и последующего захвата плацдарма перед линией обороны. В том, что долговременную стройку, если она там развернется, операторы тщательно сфотографируют беспилотниками, фортификацию изучат, определяя её прочность, никто не сомневался.
– Не завидую тем морпехам, кто здесь сунется на прорыв обороны, – веско сказал Егорычев, сам уж тщательно изучивший коммуникации линии в полосе полка и соседей. – Холку начешем.
– Чтобы холка не маячила во всей красе перед нами, надо начесать её сейчас, – возразил Бакатов. – Мне чутье подсказывает, что зверь обосновывается именно на острове «В».
– Мнение сходится, – подвел черту лейтенант. – Погода условно лётная, ветер и пасмурно. Запустим два аппарата. Один с восточной оконечности, второй – с западной. Назад, как гребешком, прочешем середину.
– Если не собьют.
– Рядовой Бакатов, не каркать под руку!
– Правильное замечание, старший сержант, вот здесь мысок с северной стороны. Думаю, туда надо заглянуть в первую очередь. Возможно, увидим следы причала. Это главная задача, старший сержант Егорычев. Вопросы есть? Вопросов нет, готовиться и выполнять!
Выполнять не пришлось. Случилось непредвиденное обстоятельство, и вся группа была занаряжена на ночное дежурство.
18
Моросящий холодный дождь с ветерком до костей пробрал фермера Ивана Савельевича и двух его седоков, дородных женщин, хотя все трое с усердием гребли веслами, сидя в дюралевой лодке. Одна была на корме то и дело подгребала то слева, то справа, выравнивая и ускоряя ход. По движениям людей можно определить, что все трое не первый раз на веслах, и лодка шла ровно, не зыркала по сторонам, как пьяный какой, хотя волна на стрежни била в нос с нарастающей силой. Идти не меньше километра мимо длинного острова, а там через протоку ещё метров сто, где берег отлогий и тянется просёлочная дорога, по которой Иван не раз ходил к сватам в Алёшки на праздники, а то и на пир после осенней страды, поскольку сват тоже хлебороб. И как тут не потянуть горилку, правда, Иван предпочитал больше медовуху со своей небольшой пасеки. Держал для себя. А вот младший сын полюбил пчеловодство и собирался увеличить пасеку в пять раз и брать товарный мёд. А чего не брать, когда тут и липовые рощи есть, и люцерна на поливе, да и гречиха на десяти гектарах ежегодно на его же земле – медоносы прекрасные, можно сказать, незаменимые.
По дороге, конечно, надежнее идти в отступ. Слышно было от знающих людей, что весь левый берег скрозь в минных полях, за ними рвы да неприступные для танков и другой техники бетонные надолбы в шахматном порядке, убегают аж до Запорожской области. Далее колючка висит рулоном. Прикоснись к ней, она тебя сама закрутит так, что не выпутаешься живым. Далее траншеи солдатские с укрытиями, блиндажами, бани и госпитали. Вот куда, слышно, отступили российские ребята. Не выкурит их оттуда никакой укроп с натовцем. Правда, дюже много артиллерии ствольной и реактивной навезено в Херсон за последние дни. И всё западное, устрашающее своей мощью и громадностью.
Наконец клюнула лодка в берег, темень хоть глаз коли. Но у Ивана чутье, как у собаки, не промахнулся, рядом с дорогой ткнулся. На мысу острова заметил, что-то на плаву стоит, не то катер, не то баржа на мели. Иван мокрый весь, за шиворотом дождь струйкой стекает, холодит поясницу, а от самого пар валит, так нагребся, что дыхание стало перехватывать. Было сунулся к дороге, бабы за ним, тут окрик:
– Стоять! Кто такие? – и затвором, слышно, передернул невидимый человек.
– Беглые с того берега, сынок. Из кутузки бежали, не стреляй, мы без оружья, старик да две бабы.
– Больно много говоришь. Руки-то подыми, и женщины пусть поднимут. Вот так, выходите на дорогу, не стойте в траве.
Иван зашагал смелее к дороге, женщины за ним. Только вышли, тут перед ними второй с автоматом.
– Куда вы шли?
– Нам бы пока от дождя укрыться, вымокли, обсушиться, не то простудимся, а так в Алёшки к своим подадимся. У нас руки голые, из вещей ничего нет, только то, что на себе. Мокрое.
– Документы есть?
– Какие ж документы, коли из кутузки сбежали, только что на морде документы нацисты оставили, удостоверьтесь.
– Иван Савельевич правду говорит, – сказала одна из них густым тяжёлым голосом. – Паспорта в столе у того ирода кулакастого остались.
– «Сельский», проводи людей в укрытие, пусть там с ними разбираются.
Из темноты вышел третий солдат с автоматом, в шлеме и в плаще с капюшоном, как и двое первых. Он подошёл к Ивану, обшарил его карманы, подмышки, то же самое проделал с женщинами, скомандовал.
– По дороге марш, дойдём до развилки, свернём налево.
Иван тяжело двинулся, за ним женщины, запахнув на себе плотнее мокрые демисезонные куртки, натянув поглубже береты.
– Вы, сынки, дюральку подальше на берег вытащите. Всё ж добро, жалко, коль собьёт волной, унесёт. А то и вам пригодится, – не мог не наставить на дело солдат потомственный хлебороб-хозяин.
– Не беспокойся, батя, выдернем, спрячем для дела, – пообещали дозорные.
В подсобке караульного помещения, врытого в землю, с электрообогревом, при свете электрической лампы дозорные увидели на лице Ивана то, как красноречиво чернел кровоподтек на всю левую щеку. У женщин не лучше, у одной от синяка заплыл правый глаз, у второй в кровь разбитые губы разбарабанило так, что говорить она нормально не могла.
– Кто вас так разукрасил и за что? – спросил Егорычев, находясь здесь в качестве дежурного.
– Украинский командир, – несмело сказала дама с синяками, – пытали нас всё про голосование в сентябре. За что голосовали? Мы отказывались признаваться,
