Ненависть - Борис Иосифович Тенета
Гнат краснеет и говорит:
— Да, всё ясно. Это — ужасное недоразумение... Такое сходство...
— Недоразумение? — переспрашивает комиссар, — а я думаю, что это что-то другое...
Он снова сравнивает письма. Снова пристально смотрит на шапку Гната и наконец говорит:
— Ведите обоих.
Гнат смотрит на Назаренко; тот вздрагивает, и Гнат счастливо, почти ласково улыбается ему.
— Ну, что? — спрашивает он.
Назаренко сжимает тонкие губы и тоже улыбается:
— Ведите, — говорит он.
Комиссар машет рукой и отворачивается от них.
На крыльце Назаренко становится рядом с Гнатом и, наклонившись к нему, шепчет:
— Ну, как, господин сотник? — Затем, набрав в грудь воздуха, добавляет: — А рука ещё болит?... Болит? Скоро перестанет! — и толкает Гната ногой.
IV
Их ведут по селу, люди смотрят им вслед, но Гнат этого не замечает.
— Хоть бы побыстрее, — думает он и ускоряет шаг.
Почему-то ему вспоминается смерть коня — он умирал совсем, как человек, его верный конь.
— Это из-за него, — подумал Гнат и оглянулся на Назаренко; тот шёл медленно, словно надеясь на что-то.
— Быстрее! — подгоняли его стражники; возле школы из походной кухни уже начали раздавать обед, а они с самого утра не получали своего пайка и были голодны.
— Подвинься! — кричали они.
Солнце уже садилось за синим хребтом, и из-под леса поднимался холодный ветер.
— Ночью снова будет дождь, — подумал Гнат. — Но какое мне дело, что ночью будет дождь?... Дождь, дождь... — думал он, закрывая глаза. — Какой дождь?
— Ну, ты там, куда? — услышал он вдруг голос. — Иди прямо... Слышишь?
— А может, сбежать? — мелькнула мысль, но он отбросил её как нелепую: бежать от своих...
А потом Назаренко... Назаренко тогда могут отпустить, и он снова наделает бед. Он знает, за что умирает, — с завистью думает о нём Гнат.
Тот идёт уверенно, шагая широким крестьянским шагом. Деловито и спокойно.
— Неужели комиссар не понял? — спрашивает себя Гнат. — А, может, это просто так их ведут за деревню, чтобы проверить?
Они выходят за деревню, мимо кладбища, ветряных мельниц… им говорят идти дальше…
— Какого чёрта они нас ведут так далеко? — снова начинает нервничать Гнат, но вскоре у самой балки стражники останавливают их.
— Стойте так, — говорит старший, поворачивая их лицом к степи, и отходит.
Гнат ждёт, что стражники сейчас начнут стрелять, но те не спешат. Они зачем-то развязывают им руки и на три шага отступают назад. Они так долго это делают!
Наконец щёлкнули затворы.
— Ну, — думает Гнат, но один из них снова подходит и говорит Назаренко:
— Комиссар приказал в последний раз спросить тебя. Если скажешь правду — мы отпустим тебя... Можешь идти прямо в лес...
Назаренко не ответил.
— Ну, — спросил тот... — Будешь говорить?
Тогда Назаренко, как и тогда, на допросе, с трудом поднимает голову и поворачивается.
— Я говорил правду. Он — сотник Власенко...
— Врёшь! — кричит Гнат, но Назаренко, как и раньше, спокоен; он ровно, как каменный, поворачивается к Гнату:
— Господин сотник, будем уже умирать вместе! — говорит он и оскаливает зубы.
— Пусть комиссар будет осторожнее... — кричит Гнат. — В том лесу...
Он не успел договорить. Назаренко бросается на него и валит на землю.
Они катаются по траве, вгрызаются друг другу зубами в тело. Стражники, опустив ружья, не знают, что делать. Пытаются разнять их, но те, как бешеные собаки, корчатся, воют и подпрыгивают.
Наконец Назаренко оказывается сверху, но Гнат подбрасывает его ногой, и они вдвоём, как одно целое, катятся в овраг.
— Убегут! — кричит испуганно старший и достаёт револьвер.
Красноармейцы бегут вниз и на ходу стреляют по беглецам. Испуганно гонятся за ними. Уже на самом дне балки находят их; оба лежат спокойно, крепко обняв друг друга. Оба уже мертвы.
— Пошли, — говорит старший, и они, перекинув ружья через плечо, возвращаются в деревню.
Идут быстро, торопясь, чтобы не остыл их обед.
— Ну, как? — спрашивает их комиссар, выходя из школы.
Старший прислоняет ружьё к стене, зажигает сигарету и отвечает:
— Уже... Тот петлюровец, — до последней минуты притворялся... — и, затянувшись горьким дымом, добавляет: — Чуть не сбежали; такую штуку придумать!
— Ну, ладно... Идите обедать... — говорит комиссар и возвращается в дом.
— Дядьки говорят, что в Сандоровку ближайшая дорога через Корчеватое озеро, через лес, — встречает его там помощник.
— Да, — говорит комиссар и качает головой, — но пошлите дозорных: пусть хорошенько осмотрятся, нет ли там чего-нибудь...
Он зажигает сигарету и смотрит в окно: во дворе идёт мелкий, пронизывающий дождик, и надвигается серый осенний вечер.
— Ах, чёрт... — недовольно бросает он сигарету и возвращается к столу.
— Как ты думаешь? — спрашивает он, но замечает, что помощника уже нет, тот вышел передать его приказ.
