Тон - Ли Хиён
– Окт, хватит уже, выключай экран.
Мальчишка удивленно встрепенулся и посмотрел на меня. Не ожидал, что я замечу? Я ухмыльнулся, и он выключил экран.
– Разочарован?
Окт посмотрел на потолок.
– Судя по голограмме, они очень приветливые люди.
После того как Окт вернулся из главного корпуса, в его голове словно засела какая-то мысль. После встречи с потенциальными родителями тебя наполняет странное чувство – ожидания не сбылись, ты разочарован… Честно говоря, так бывало чаще всего. Каждый раз, когда возвращаешься в общежитие после тестирования, в груди так тяжело, будто на нее давит огромный камень.
– Ты уже согласился на ТОН?
Он кивнул.
– Все нормально. Если они тебе не нравятся, ты можешь отказаться прямо сейчас.
Если вдруг передумал участвовать, но уже дал согласие, – в запасе была неделя, чтобы отказаться. Я слышал, что в других центрах давали всего три дня. В нашем – семь. Думаю, это тоже была заслуга Пака.
Окт, пребывавший в состоянии глубокой задумчивости, вдруг посмотрел на меня вполне осознанным взглядом и произнес:
– Говорят, они богачи.
Я сидел, привалившись к стене, но после этих слов резко выпрямился.
– Кто сказал? Пак?
Директору можно было доверять, ведь именно он занимался изучением всех бумаг претендентов. Люди с деньгами редко обращались в центры ДН, им выплаты от государства были ни к чему. Но если такие претенденты действительно подали заявку на тестирование, это значило, что они и в самом деле хотят ребенка.
Окт слегка кивнул.
– А чего ты тогда раздумываешь? Попроси, чтобы поскорее назначили тестирование. Или ты все никак не выбросишь мысль о красивых родителях?
– Не в этом дело… – Окт замолчал и бросил на меня взгляд. – Они немолодые.
– Насколько?
– Выглядят как бабушка с дедушкой. У них уже есть сын, живет за границей.
Из груди Окта вырвался тяжелый вздох, совсем нехарактерный для подростка пятнадцати лет.
– Может, отказаться?
– Почему? Из-за того, что они пожилые? Не факт, что молодые претенденты будут луч…
Окт покачал головой.
– Я знаю. Им за шестьдесят, выглядят хорошо. Дедушка любит ловить рыбу и готовить, а бабушка – путешествовать.
– Так в чем проблема? Ты же таких родителей и хотел. И кто сейчас называет дедушкой и бабушкой тех, кому чуть больше шестидесяти? К тому же у них уже есть сын, они знают, что такое ребенок…
Эти люди идеально подходили Окту. Воспитатели действительно хорошо знали его. Нет, они хорошо знали всех детей центра – кто каких родителей хочет, с кем будет комфортнее. Мне вдруг подумалось, как сложно быть директором…
– Хочешь с ними встретиться вместо меня?
От слов Окта внутри у меня что-то оборвалось. Почему он такой напряженный?
– Если они тебя усыновят, не будешь чувствовать, будто продаешь себя. Ян, ты же как раз хотел…
– Окт…
– Тебе ведь осталось всего три года, точнее, два года и несколько месяцев.
– И что?
Ресницы мальчишки дрожали, словно веточки под проливным дождем.
– Я спросил у Пита, можно ли уступить их тебе.
Горло сдавило, будто я проглотил раскаленный железный шар. Окт оказался более зрелым, чем я думал. Добрый простофиля.
– И что сказал Пак?
Если он дал согласие, то я больше никогда не соглашусь ни на одно тестирование. Уж лучше покинуть центр прямо сейчас и жить всю жизнь с клеймом ДН, чем получить родителей таким путем.
– Сказал, что сначала хотел показать их тебе, но потом передумал. Решил, что именно я заслуживаю их любви, – пробормотал Окт.
Представив лицо Пака, я ощутил, что душевное равновесие восстанавливается. Окт еще совсем мальчишка, но он добр и больше других хочет любви. Ему нужны родители, которые будут дарить ее без каких-либо условий и будут дорожить своим ребенком.
– А еще добавил, что если бы он сначала показал их тебе, то ты бы обязательно посоветовал отдать их мне.
Конечно, не очень приятно осознавать, что тебя видят насквозь, но вот в такие моменты бываешь за это благодарен. Даже если Пак прекрасно знал меня, то никогда не показывал этого и всегда заботился о моих чувствах. Люди слишком просто думают и говорят о других. Считать, что этот человек полностью понимает меня, – большая ошибка. Сколько людей вообще может знать настоящего тебя? Никто ведь и себя толком не знает…
– И ты все еще сомневаешься?
Я взъерошил волосы Окта. Уже скоро он уедет из этой комнаты. Так вот что имеют в виду взрослые, когда говорят, что испытывают гордость и печаль, провожая своих детей во взрослый мир.
– Поздравляю с хорошими родителями!
– Да ладно тебе, еще даже первый этап тестирования не прошел. Кто знает, что будет. Вдруг я им не понравлюсь? Увидят мою голограмму и испытают разочарование, потом встретятся со мной вживую и разочаруются еще сильнее…
– Переживаешь о всяких пустяках!
Неужели Окт не понимает, насколько он хороший и славный парень? Как холодная вода в жару, всегда поднимает настроение.
– Лучше подумай о том, какое хочешь имя.
– Я хочу обсудить это с родителями, вдруг у них уже есть вариант.
Окт искренне рассмеялся. Кому может не понравиться такой светлый мальчишка? Он получит от родителей много любви и сможет найти счастье в этом огромном мире.
– Кстати, Ян…
– Что такое?
– Когда Пак говорил о тебе, то выглядел довольно угрюмо. Это из-за того, что ты отказываешься от тестирований? Они ведь делают все, чтобы как можно скорее найти тебе родителей!
Я положил руки за голову и довольно потянулся. Что же, хорошие новости были не только у Окта.
– А Пак тебе не сказал?
– Что именно? – Окт удивленно похлопал ресницами.
– Я тоже скоро буду участвовать в ТОНе.
– Да ладно? Когда?
– Я попросил организовать все как можно скорее.
– Серьезно? Ты ведь никогда не просил об этом! – удивленно воскликнул Окт.
Я улыбнулся:
– Мне впервые за долгое время понравились претенденты.
Наверное, стоило убрать «за долгое время». Я ведь никогда не встречал тех, с кем бы хотел…
– Довольно подозрительно, – Окт внимательно меня оглядел, – а почему тогда Пак был такой угрюмый?
Дети из центров ДН умели оценивать настроение собеседника с первого взгляда. Глядя на такого простодушного мальчишку, как Окт, становилось понятно, что именно среда формирует человека. Ной, вероятно, тоже стал бы ярким примером этого.
– А ты когда-нибудь видел, чтобы Пак улыбался?
Окт покачал головой.
– Каждый день суровое выражение лица.
– Ага. Еще и кровь из носа суровости добавила…
Неужели это опять случилось? Я неверующе уставился на Окта, а он приподнял плечи, будто бы говоря: «А ты не знал?» Действительно, если так работать, то
