Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий
– У тебя обязательно все получится, – говорила Вера, – квартира у нас есть, на жизнь хватает. Если ты будешь каждую субботу писать, то очень скоро закончишь пьесу. Или даже напишешь еще одну. Помнишь, ты мне описывал идею? И продашь ее театру. Вон, нашему, драматическому. Там хорошие постановки…
Марк блаженно закрывал глаза и слушал Верину сказку.
– …И зрители будут хлопать и кричать «Браво!». А потом на сцену выйдет режиссер и громко объявит твое имя и фамилию. А ты встанешь… Я говорила, что мы будем сидеть в зале? Так вот, ты встанешь, весь такой красивый, в синем костюме…
– А ты – в сережках.
– А я в сережках, – улыбаясь, подхватывала Вера. – И ты так степенно склонишь голову, как в фильмах, и весь зал будет хлопать только тебе!
– А потом?
– А потом… А потом пойдут заявки на пьесы. И ты бросишь работу, которая тебе не нравится, и станешь тем, кем должен. Кем хочешь. Сейчас пьесы для тебя – это хобби. Но представь, как здорово, когда хобби становится профессией. Знаешь, как говорят: сделай свое увлечение работой и не будешь работать ни дня…
При этих словах Марк чувствовал нарастающую тревогу, словно все это уже когда-то с ним было и стучалось в реальность темным воспоминанием. Словно он уже когда-то пробовал, и ничего не получилось.
«Что это? Сон? Дежавю?» – рассеянно думал Марк, но тепло Вериного тела, ее жаркое дыхание разгоняли все тревоги, и он возвращался к мысли, которая росла в нем день ото дня.
Отец оказался прав. В своем юношеском максимализме Марк не понимал, что на пути к мечте по-прежнему хочется есть и иметь крышу над головой. Отец был прав и когда настоял на его устройстве на работу, и когда отговорил Веру переучиваться на повара. У них все еще впереди. Пусть они потеряют несколько лет, но потом, потом обязательно выиграют целую жизнь.
После суббот неизбежно наступали воскресенья, а по воскресеньям они не делали ничего – только валялись в постели и любили друг друга.
Марку хотелось остаться в этой постели и с этой женщиной, но траволатор нес его вперед.
⁂
Растерянные и счастливые, они затеяли перестановку в единственной комнате. Сколько времени прошло? Кажется, тридцать или сорок воскресений. Один из углов был полностью занят большим допотопным столом с компьютером, который Марк перевез от родителей под предлогом «для работы». На самом деле компьютер нужен был ему, чтобы писать пьесу.
«Писать можно и на полу», – решил Марк, подозревая, что первое время ему вообще будет не до пьес. Выкинув стол, они освободили место для детской кроватки.
– Тесновато нам тут будет… Нужна квартира побольше.
– А где ее взять? – зевнула Вера, которой теперь вечно хотелось спать, и положила голову ему на плечо. Тикали ходики на стене – тик-так, тик-так. Соседи за стенкой выясняли отношения.
– Купить, где еще.
Вера тихо рассмеялась.
– Ты же знаешь, какие у меня будут декретные. Слезы!
– Я хочу поменять работу, я же говорил. Заниматься нужно будет логистикой. Зарплата – в два раза больше.
– И все выходные мотаться по объектам сверхурочно, помню. А пьеса, Марк?
– Да будет пьеса! – Он даже немного разозлился. – Сейчас важно, чтобы у нас все было хорошо. Даже с учетом продажи этой квартиры, даже с учетом хорошей зарплаты будет сложно…
– А у нас и так все хорошо, – промурлыкала Вера, наглаживая круглый, как апельсин, живот.
⁂
Дочка родилась в день их с Верой встречи – 29 апреля. В этот раз было так холодно, что даже пробрасывал снег. По дороге на выписку Марк купил большой букет цветов и золотые сережки для Веры. Сколько ждать премьеры – неизвестно. Жить нужно сейчас.
– Как мы ее назовем? – спросила Вера, потому что имя они так и не выбрали.
Марк заглянул в конверт и увидел там голубые глаза, весну, яблони, их с Верой любовь.
– Люба, – сказал он, – Любаша. Пусть у меня будут Вера и Любовь.
Марку хотелось посмотреть на дочку еще раз, но его уже несло вперед. Стоп!
⁂
Дома пахло молоком. Дома теперь всегда пахло молоком. Вера качала Любу, Марка качало от усталости, но они были счастливы. Счастьем дышала вся квартира: бутылочки, мокрые пеленки, ходики и даже соседи за стенкой. Вечером Марк проваливался в сон, как в черную дыру, но даже перед этим он успевал подумать:
«Как же был прав отец! Откажись я от этой работы тогда – и ничего бы не было. Ну, писал бы свою пьесу днями напролет. А дальше что? Денег тоже не было бы. На дочку мы бы не решились. А Вера?.. Сколько бы она выдержала?.. Как хорошо, что я согласился. Теперь-то все правильно, все…»
И он засыпал и летел прочь.
Стоп!
⁂
Любаша начала ходить – сразу, быстро и разрушительно для окружающих предметов, а Марк впервые после долгого перерыва сел за пьесу. Ему удалось втиснуть крошечный стол на балкон, и теперь до сентября, а если повезет, и до октября, можно будет писать. Может, он даже успеет закончить пьесу к осени – в общем-то, ему оставалось только последнее действие. Все вообще шло хорошо: дочка росла и озорничала, на работе его повысили, а с осени Вера планировала подрабатывать репетиторством. Там дальше и садик дадут, Вера выйдет на работу, и если цены на квартиры не подскочат, то родители обещали помочь и…
– Па-па! – громко сказала Люба и деловито встала в балконном проеме.
– Ага, – ответил Марк и улыбнулся.
– Папа работает, – откуда ни возьмись взялась Вера, улыбнулась Марку и увела дочку.
Марк тоже улыбнулся и начал бить по клавишам. Если он допишет пьесу к сентябрю, то успеет отправить ее на крупный драматургический конкурс. Конечно, он простой инженер и вряд ли сможет соревноваться с выпускниками литинститутов. Но «Виктора и Викторию» кто-то прочитает – кто-то, кроме Веры, – и, может быть, как-то отметит. А если он попадет в длинный список премии или – вдруг! – в короткий, то можно будет попробовать разослать пьесу по местным театрам. Или взять небольшой отпуск и поехать с ней в Москву, в Питер…
Экран резко погас. Еще не осознавая масштаб катастрофы, Марк автоматически посмотрел на часы. Он писал четыре часа подряд. Минимум шесть страниц. Сработало ли автосохранение?..
– Па-па! – радостно закричала Люба, выглядывая из проема. На ней была пижамка – наверное, дочка уже успела поспать, а в руках – вилка от удлинителя, к которому Марк подключил компьютер.
– Доча, – укоризненно сказала Вера, забирая у нее провод, – папа же работает…
– Работал, – поправил Марк, пытаясь не взорваться.
Вера посмотрела на темный экран и неподключенный провод в своих руках.
– Может быть, купим ноутбук? – спросила она.
⁂
– Будешь по нам скучать или не очень? – рассмеялась Вера, с трудом удерживая за руку маленький ураган по имени Люба. Марк провожал их в небольшой отпуск в Верин родной город. На перроне было жарко, шумно, пахло всеми популярными духами сразу и немного маслом от пирожков. Марку хотелось скорее оказаться в прохладе своей старенькой тойоты с лимонной «елочкой».
– Конечно, – сказал он.
– Зато ты наконец-то сможешь спокойно закончить пьесу, – прошептала Вера, целуя его на прощание, – никто не будет тебе мешать. Осталось-то всего ничего.
– Ага.
Вера с Любой ехали только на неделю, да и не невесть куда, но для Марка и это было роскошью. Бюджет их семьи пока не позволял уйти всем в отпуск одновременно. По дороге домой он купил себе пельменей и вяленой корюшки – Вера терпеть не могла ни того, ни другого.
Может быть, действительно полезно почувствовать себя холостяком: есть дурацкую еду,
