Бесконечный дом - Джереми Бейтс
– Ты думаешь то же, что и я?
– Что это выход? – уточнил я.
– Что ж еще!
– Должно быть, стоит целое состояние…
– Хорошо, что денег у Изы хоть задницей жуй. А теперь давай, разбей его.
Отдав факел Хелен, я подошел к впечатляющему зеркалу поближе, понимая, что Хелен права; это наверняка выход. Стрелки вели нас к нему. И дело не только в этом, ведь, в отличие от тысяч других здешних зеркал, оно отражало нас без искажений. Уже это само по себе – грандиозная подсказка. Однако уничтожать нечто столь дорогое представлялось мне чем-то неправильным…
– Чего ждешь, Джо? Покажи Брюса Ли!
И тут я углядел геральдические лилии, вырезанные на верхней панели у цветов и листьев. Точь-точь такие же, как были на карточках Задницы цвета слоновой кости. Но, что важнее, их было три.
Подняв колено почти до груди, я двинул ногой по зеркалу. По стеклу от моего каблука разбежалась паутина трещин. Я едва успел отпрыгнуть, прежде чем большие панели с острыми краями рухнули на каменный пол.
Явив взгляду не что иное, как дверной проем.
Глава 8
Возраст человека – одно из самых значимых чисел.
«Книга Девяти»
Короткий коридорчик вел к другому полутемному помещению, в точности такому же, как чертог Задницы – сводчатый потолок, толстые колонны, средневековая люстра, – только без кареты и самого толстяка. Вместо него у дальней стены высилось нечто вроде ярмарочного ларька, сложенного из палок, с тонкой фигуркой за прилавком.
– Похоже, мы снова под дворцом, – резюмировал я, преисполнившись удивлением (и чувством облегчения) по поводу такого оборота событий. До той поры у меня и тени мысли не было, что мы вернулись по лабиринту в подвалы Изы.
– Логично, – согласилась Хелен. – Как ни крути, это называется испытанием «Бесконечного дома», а не испытанием барселонской канализации. Приветик! – помахала она силуэту в будке.
Тот поднял руку. Я ждал ответного взмаха, но вместо того субъект затянулся сигаретой. В темноте вспыхнула оранжевая точка.
Мы направились к ларьку, изготовленному, как оказалось, не из палок, а из костей крупных животных, связанных старой веревкой. Ни разу не видел ничего подобного. Это сооружение и произвело впечатление, и в то же время встревожило меня.
– У Изы имеется жуткий фетиш… – Хелен поднесла костяной факел поближе к костяной будке, чтобы полюбоваться ею во всей ее зловещей красе.
За прилавком из плотно пригнанных ребер, берцовых и бедренных костей стояла очень бледная женщина в простом черном плаще, застегнутом до горла и туго затянутым поясом на осиной талии. Такой можно увидеть на представителях бизнеса в центре Манхэттена в дождливый день или на модели на парижском подиуме во время показа мод. Ее бледная, как у привидения, кожа и серебряные косы, уложенные в подобие короны на макушке, резко контрастировали с плащом. Синие глаза, холодно наблюдавшие за нами из-под набрякших век, ушли в глазницы настолько глубоко, что отбрасывали тень на все лицо. Даже не знаю, кого она призвана была изображать с такой худобой и ввалившимися щеками – изнуренную наркошу или какую-нибудь нуарную мегеру.
Затянувшись сигаретой, женщина поджала губы, выпустила дым уголком рта и процедила:
– Вы двое сюда явно не торопились.
От каждого неспешно выговоренного слова веяло Восточной Европой.
– Заблудились благодаря одному жуткому лилипуту, – едко отозвалась Хелен, не скрывая раздражения на мытарства, через которые нам пришлось пройти. – Вы наверняка с ним знакомы, а? Но мы ведь справились в конце концов, разве нет?
Еще затяжка.
– Похоже, справились, вы ведь здесь…
– Кстати, отличный костюм.
– Костюм?
– Ваши шмотки под «Матрицу». Весьма оригинально. А эти кости якобы человеческие?
– Это останки людей, подобных вам, – без всякого выражения сообщила женщина.
– Подобных нам? – переспросил я. Ее неуклюжая шутка меня позабавила.
– Люди, которые играют в игры, которые они не полностью понимают. – Она принялась внимательно разглядывать меня, снова небрежно затягиваясь сигаретой. Может, раздевала меня взглядом, а может, планировала мое убийство. Понятия не имею. Как бы то ни было, я решил, что это самая сексуальная жуткая женщина на свете.
Щелчком отшвырнув окурок во тьму, она театральным жестом распахнула красный бархатный занавес у себя за спиной. На высоком столе, накрытом скатертью из того же материала, что и занавес, стояли четыре серебряных блюда с такими же крышками.
– Очередная гастрономическая угадайка?.. – проворчала Хелен, явно не в восторге от всего этого.
Таинственная женщина сняла крышку с первого блюда, явив взгляду человеческую голову. Желудок у меня подкатил под горло, но я тут же осознал очевидное: остальные части тела скрыты под столом, а голова, возвышающаяся над столом, высунута через дыру, искусно замаскированную фальшивым блюдом.
– Это настоящая голова? – Хелен с факелом подалась вперед, чтобы получше разглядеть голову.
– А какие еще варианты?..
– Может, восковая копия… Джо, ты когда-нибудь слыхал о мадам Тюссо?.. Ой, она моргнула!
Голова принадлежала азиатке среднего возраста, с каштановыми волосами, взбитыми до чего-то трудновообразимого, пустыми глазами и отсутствующим выражением лица. Ничего не выражающий лик придавал ей сходство с куклой, сбивая с толку. Но она несомненно была живым, дышащим человеком.
– В чем суть игры, мэм? – спросил я даму из Восточной Европы.
– Мэм? – Она тонко усмехнулась. – Это мне нравится… У вас манеры куда лучше, Джо Хэдфилд, чем у вашей подруги. А раз я знаю ваше имя, вы должны знать мое. Я Кармилла.
– Как вампирша?[17]
– Как она, да.
– С манерами у меня полный порядок, спасибо, Вампмилла.
Кармилла с прищуром смерила ее взглядом.
– Вам… сорок три, дорогая?
– Откуда вы знаете? – Хелен нахмурилась. – Большинство людей считают, что я моложе, чем на самом деле.
– Сорок два от силы, – докинул я.
– Спасибо, Джо.
– Я правда думал, что ты куда моложе. Сорок три, правда?
– И нечего так ужасаться. И да, сорок три. Всего сорок три. День рождения у меня был в прошлом месяце. – И специально для Кармиллы добавила: – Так собираетесь объяснить правила игры или как? Нам что, надо съесть ее мозги?
– Один из вас должен угадать возраст каждой из моих четырех зверушек…
– Так под другими крышками еще головы?– опешила Хелен.– Вы уверены, что эти бедняжки там не задохнутся? И вы зовете их… своими зверушками?
– Это бездушные оболочки, бездумные твари, существующие лишь потому, что мне так угодно. Не желаете ли вызваться на это испытание, душечка? Мне бы очень хотелось, чтобы это были вы.
– Не слишком раскатывайте на меня губы. – Хелен поглядела на меня. – В прошлую игру играл ты. Значит, в эту играю я?
– Да
