Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
Ты залезаешь повыше на дерево мара, ветки его качаются, листья на ветру кажутся живыми, как пальцы, царапают твое лицо, цветы дерева мара оттенка поверхностных ран, кожи, сорванной осколком.
Сена болтает о том, чему научит тебя Дядюшка Ворон.
— Сэр, вы сможете управлять насекомыми, являться во снах, даже вселяться в живых.
Ты глядишь на людей, идущих по парку. На самых обычных людей, которые не видят тебя. На плечах у многих сидят призраки, бегут рядом с ними, шепчут им на ухо.
Ты всегда сознавал, что в твоей голове звучит чужой голос. Он рассказывал тебе историю твоей жизни, как будто она уже случилась. Всеведущий повествователь добавлял в твой день закадровый комментарий. Так тренер велит не жалеть себя, а делать то, что у тебя хорошо получается. То есть выигрывать в блек-джек, соблазнять простых пареньков и фотографировать всякий ужас.
Именно этот голос пять раз отправлял тебя в зоны боевых действий, и всё для разных заказчиков. Именно этот голос приводил тебя в казино, переулки, к незнакомым парням в темных джунглях. Ты гадаешь, чей это голос. Если на плече у тебя сидит призрак и нашептывает тебе на ухо, как бы ты узнал об этом? И даже если бы узнал, как бы ты отличил этот голос от любого другого шепота?
Ты слышишь, как некто произносит имена — сперва твое, потом Сены. Это Дядюшка Ворон, и, судя по голосу, он раздражен, как и ты. Ты вновь исчезаешь с ощущением не то чтобы неприятным, ты уже привыкаешь к нему. Ты вернулся в пещеру с птицами, фруктами и бесчисленными рядами свечей, поющих в пламени.
Ты паришь возле круглого окна, разделенного на две части прутом решетки, за окном святилище множества богов, у самого большого на шее ожерелье из черепов, и формально это не бог (впрочем, не бог и Будда). Вокруг него понуро толпятся бездомные: в ваших краях их чаще называют попрошайками. Вот эта женщина печет роти к югу от канала, этот калека на кресле-каталке продает лотерейные билеты, а у этого сапожника вид такой умный — или глупый, — что, родись он в Коломбо-7, вполне мог бы стать управляющим крупной компании.
— Наконец-то! — рявкает Дядюшка Ворон, обводит невидящим взглядом комнату и устремляет его в уголок, где прячетесь вы с Сеной. — Ловко вы с этим Пиятилакой. Надеюсь, и дальше будет не хуже. — Он чихает в красный платок, опорожняет нос от соплей.
— Когда я научусь шептать? — кричишь ты. — Мне нужно кое с кем поговорить.
— Прежде чем прыгать, выучитесь ползать, мистер Маали.
Сена снимает капюшон, улыбается.
— Извините, Свамини. Мы здесь, чтобы служить вам.
— Ой ли, мистер Сена? Я тоже служу, но только достойным. Подойдите, мистер Маали. У вас гостья.
Ты замечаешь мальчишку, он сидит на табурете возле двери и чешет ухо тремя пальцами единственной уцелевшей руки. Ты замечаешь, что на прежде пустом табурете сидит гостья. Твоя лучшая подруга (но не любовница) Джаки Ваираванатхан.
Записная книжка
Одной рукой Джаки подпирает подбородок, другая в сумочке. Ты знаешь, что она сжимает перцовый баллончик — из той упаковки в двенадцать штук, что ей прислала кузина из Детройта, она была в ужасе оттого, что незамужняя девушка двадцати с лишним лет расхаживает одна по опасным улицам Коломбо.
Джаки осматривает пещеру — не шевельнется ли кто, — а ты гадаешь, о чем она думает. Разумеется, в каждом углу пещеры кто-то да шевелится, но она этого не видит.
Ветер, который принес тебя, задувает свечу, и Джаки подпрыгивает.
— Он здесь, мисс. Вы захватили с собой что-нибудь из его вещей?
— Кто дал вам мой адрес?
Дядюшка Ворон чихает в платок с символом мантры ом. Размазывает сопли по всему символу — бесконечность внутри, бесконечность снаружи. Потом кашляет.
— Мне очень жаль, мисс. Но ваш друг скончался. Он сейчас разговаривает со мной.
— Я заявлю на вас в полицию, — грозится Джаки. — Вы меня слышите?
— Попросите ее оценить вероятность, — говоришь ты.
— А?
— Вероятность. Спросите ее: «Какова вероятность?»
— Какая еще вероятность? Извините, мисс, у меня простуда. Это влияет на слух.
Джаки выпрямляется, поднимает выщипанные брови.
— Что вы сказали?
— Спросите ее, какова вероятность того, что кто-то чужой узнал о записной книжке под плюшевым мишкой.
— Вероятность записной книжки?
— Скажите ей, что вероятность 1 к 23 955. Меньше, чем у флеш-рояля. Скажите ей, что вселенная — сплошь математика и вероятности. А рождение наше случайно.
Дядюшка Ворон повторяет слово в слово, и на глазах Джаки — взгляд ее блуждает — наворачиваются слезы.
— Вы знаете, где он?
— Он здесь, мисс. И говорит, чтобы вы забыли про коробку под кроватью.
— Коробки больше нет. Ее забрали.
— Он знает. И говорит, чтобы вы не беспокоились. Найдите негативы: вот что он говорит.
Наблюдая за ней, ты ударяешься в слезы, хоть у тебя уже нет ни глаз, ни слез, и всхлипывать тебе нечем. А плакал ты в жизни не чаще, чем занимался сексом с женщинами. Ты не плакал, когда перешагивал через трупы, чтобы сфотографировать отступающих «Тигров», или когда увидел того восьмилетнего мальчишку, баюкавшего мертвую сестренку, или когда услышал, что твой отец умер, а ты застрял в аэропорту.
— Мне нужна его вещь. Дайте, пожалуйста, записную книжку.
— Нет.
Джаки вынимает руку из сумки, но достает не перцовый баллончик, а бандану во множестве пятен. Вытирает ею слезы, вдыхает твой запах, кладет бандану на стол. Твой мозг затапливают образы такие обильные и нелепые, что не описать. Словно чужая жизнь пронеслась перед твоими глазами — жизнь, полная трупов и крови.
Ты кричишь, Дядюшка Ворон зажимает уши и снова заходится кашлем.
— Успокойтесь, или мы ничего не добьемся. Мисс, он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку.
— Зачем?
— Он говорит про какого-то короля. Короля эльфов? Или даму. Или что-то такое.
Дядюшка Ворон чихает не переставая, сморкается, ты кричишь на него.
— Говорит, негативы у короля эльфов и дамы. Сена, ты здесь? Скажи ему, чтоб не орал, я ничего не слышу.
Ты говоришь тихо, но Дядюшка Ворон все равно тебя не понимает.
— Прошу прощения, мисс. Мне нездоровится. Он говорит о записи какого-то негатива. О королях, дамах, ДД и о чем-то еще. Он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку. Тогда он получит варам.
— Я не могу вам дать больше ничего из его вещей, — отвечает Джаки. — Если он умер, то где его тело?
Дядюшка Ворон берет бандану, протягивает ее мальчишке.
— Отнеси это в святилище, колла. Мне нездоровится, мисс. Приходите на следующей
