Бесконечный дом - Джереми Бейтс
Проследив, как она поднимает дротик, я закрыл глаза и затаил дыхание. Через мгновение дротик ударился в окно за моей спиной и брякнулся на пол.
Я открыл глаза.
– Я промазала, – сообщила Хелен.
– Послала в белый свет! – возликовал Чип.
– Лучше выше, чем ниже, – сказала она мне.
Я кивнул.
Закрыл глаза.
Ждал.
Очередной бряк дротика об окно, ненамного ниже предыдущего, где-то слева от меня.
– Ближе? – Я приоткрыл один глаз.
Землисто-бледная Хелен кивнула.
– Ближе ко мне или к шарику?
Ответ я знал и так.
– К тебе, – проронила Хелен.
Я сглотнул разъедающий горло ком.
Чип хихикал, наблюдая за происходящим со своего кресла. Девочка теперь сидела у него на коленях, и он рассеянно гладил ее длинные черные волосы.
Закрыв глаза, я ждал, что следующий дротик вонзится мне в кожу. Знал, что будет почти не больно. От укола. А от яда будет. Во время похода по Аризоне меня однажды укусила гремучая змея. И не такая уж большая, но вокруг укуса все пылало, пока меня не подлечили в больнице. Я отнюдь не питал иллюзий, что яд бразильского странствующего паука будет менее токсичным, чем яд гремучей змеи. А доза в дротике куда больше, чем можно получить от укуса любого живого существа в природе. Так что боль будет чудовищная. Джен кричала бы до самой кончины, если б была способна.
Но все это заботило меня постольку-поскольку – этакая мигающая предупреждающая вывеска на втором плане, и только. Правда в том, что до боли мне не было ни малейшего дела. Боль я уж как-нибудь перетерпел бы.
А вот до чего мне было дело – что страшило меня до глубины души, – это моя смерть.
Минуты через две-три после укола дротика я буду трупом. И это случится, потому что из Хелен метательница дротиков, как из слона балерина, ей в стену сарая в упор не попасть… не то что по шарику, нелепо прилепленному у меня на макушке…
Хлоп!
* * *
Мои глаза распахнулись. Ошеломленный вид Хелен красноречиво провозглашал, что она попала в меня. Но затем лицо ее преобразилось, лучась от радости.
Я потрогал макушку – пальцы наткнулись на латексные лохмотья, оставшиеся от шарика.
– Я смогла! – вскричала Хелен. Не прошло и мгновения, как она налетела на меня, со смехом обвив руками мою шею.
Я был жив. Я чувствовал себя живым. Мои мысли, мои чувства, мир – живые, живые, живые… Цитрусовый аромат волос Хелен, ощущение ее мышц под свитерком, мягкость ее кожи, затхлый воздух кабинета, барабанный бой собственного пульса в голове, биение сердца и осознание, что я жив, когда должен быть мертв, – все это был прекрасно, как белый штакетный забор в ясный безоблачный день.
«Я жив!»
Я прильнул губами к губам Хелен, ощутив покалывающий трепет поцелуя каждым дюймом своего тела.
Когда он окончился, Хелен повернулась к Чипу:
– Мы победили, гнида! Показывай нам выход!
Я чувствовал себя настолько прекрасно, что не мог не добавить с придуроковатой нарочитостью:
– Вот так, гнида. Вот так это бывает, гнида.
Осклабясь, Чип спихнул девочку с колен. Та вскрикнула, но приземлилась на ноги – и тут же растворилась в воздухе. Я поглядел туда, где лежала на полу Джен. Она исчезла. Рывком выдвинув ящик стола, Чип извлек красный аварийный молоток вроде тех, которые висят в автобусах и поездах, чтобы можно было разбить закаленное стекло. Подойдя к окну позади нас, он бросил:
– Прочь с моей чертовой дороги.
Мы с Хелен перешли к двери кабинета. Чип долбанул по окну металлическим острием молотка. От точки удара по стеклу побежала паутина трещин – все шире и шире, исчертив всю панель.
И вдруг из рамы брызнули огромные осколки, а в тесный кабинетик хлынул песок.
Если «Сирс-тауэр» был действительно погребен под более чем тысячей футов песка, кабинет – и весь восьмой этаж – должен был заполниться песком из-за выравнивая разницы давления и прочих факторов. Но «Бесконечный дом» законам физики не повинуется, и через разбитое окно высыпалось лишь столько песка, чтобы открыть устье каменного тоннеля.
Подтолкнув Хелен, я забрался туда следом за ней. Она, нахмурившись, оглянулась на кабинет. Я тоже.
Чип исчез.
– Мне жаль, Хелен, – промолвил я. – В детстве ты прошла через такое…
– Выбрось из головы, – прервала меня она. – Он пропал, и остался лишь один чертог. По сравнению с тем, через что мы прошли, это просто пара пустяков.
Хотелось бы мне верить в это…
Глава 23
Как у любой хорошей истории, у путешествия есть начало, середина и конец.
«Книга Девяти»
Тоннель освещали пылающие факелы в кованых железных бра, в точности таких же, как первые увиденные нами под Домом.
– По-моему, мы вернулись к началу, – с надеждой вымолвил я.
– Мы так близко, Джо… – отозвалась Хелен. Горло у нее перехватило от тоски и отчаяния.
– Интересно, сколько игроков добрались до последнего чертога.
– Может, мы первые такие…
– Ты слишком хорошо о нас думаешь.
– Да уж, это тебе не раз плюнуть. Как по-твоему, сколько человек могли сделать то же, что мы?
– Смотря сколько человек проходили испытание до нас. Возможно, лишь горстка.
– Дому лет семьсот, не меньше, – покачала головой Хелен. – Именно тогда начал строиться Старый город Барселоны. Даже если каждый месяц испытание проходили всего один-два человека… ну тогда они исчисляются тысячами.
– Тогда я однозначно уверен, что до последнего чертога дошли не мы одни.
– Куда ты меня поведешь, когда мы это закончим? – ни с того ни с сего брякнула Хелен.
– Куда? – Я воззрился на нее.
– Надо же будет отпраздновать… Так куда ты поведешь меня праздновать?
– А-а… – Я на минутку задумался. – А куда ты хочешь пойти?
– Я спрашиваю тебя, Джо. Если б я хотела куда-нибудь пригласить себя, я бы так и сделала. Но я хочу, чтобы меня пригласил ты, а это значит, что и выбирать должен ты.
– Наверное, в какое-нибудь хорошее место… Но рестораны Барселоны для меня закрытая книга. В больших городах я обычно ограничиваюсь уличной едой и фастфудом.
– Мы вовсе не обязаны идти в шикарный ресторан. Можешь прийти ко мне в гости. Мы можем заказать китайскую еду и посмотреть «Сумеречную зону».
– Тебе нравится «Сумеречная зона»? – поинтересовался я.
– В детстве не смотрела ни
