что мама решится. Я попыталась увидеть наш дом таким, каким еще не видела. Всю жизнь мама представлялась мне в окружении четырех красных стен. И сейчас я снова попыталась вызвать тот образ, но стены никак не хотели становиться красными, и я поняла: такими они больше никогда не будут. Мне самой и в голову не приходило их перекрасить. Гораздо проще было думать, что у мамы ничего не меняется и что я занимаю огромное и очень важное место в ее маленькой жизни. Гораздо проще было так думать и о себе, считать, что мы с мамой навсегда связаны: обе несвободны, зато не одиноки.
Я снова посмотрела на свое отражение в зеркале туалетного столика Лу и подумала, как по-разному люди бывают несчастны. Как неуловим выход, пока однажды, чуть ли не в одну секунду вдруг понимаешь: все, чего хотят люди, это жить по своим правилам. Есть тот завтрак, который им нравится. Поселиться в собственной комнате.
Наш разговор с мамой закончился далеко за полночь. Нужно было обсудить много такого, о чем мы раньше не говорили. Под конец она помолчала, а затем сказала:
– Спасибо, что позвонила.
Меня тронула и даже смутила эта по-детски наивная фраза. Пока что наши признания выглядели неуклюжими, и так будет еще долго, но мы хотя бы научились говорить друг с другом.
Лишь повесив трубку, я поняла, что в квартире тихо, только приглушенно играла музыка.
Обувь Лу и Николо, стоявшая у входной двери, исчезла. Истекали соком разбросанные по столу кусочки лайма, а мой надувной матрас волшебным образом наполнился воздухом.
По плечам пробежал неизвестно откуда взявшийся ветерок. Наверное, они курили и оставили окно на кухне открытым. Я пошла его закрывать и краем глаза заметила движение у мойки. В раковине громоздилась посуда: грязные тарелки, мой стакан из-под воды. На краю стола стояла чашка, доверху наполненная молоком, и поверхность подрагивала, словно кто-то только что лакал оттуда.
Небо за окном потемнело до насыщенного голубого цвета. Я сделала снимок и отправила его Джеймсу, подписав: «Голубое». Наши отношения изменились, но мне хотелось верить, что мы не отдалились окончательно, что всё можно исправить. Это как с восприятием цвета: нельзя точно знать, как его видит другой, но можно попытаться взглянуть его глазами и стать ближе друг к другу.
На подоконнике семейство муравьев маршировало по двум целующимся окуркам, а пятью этажами ниже студенты переливали водку в бутылку из-под воды. Я высунула голову наружу и вдохнула прозрачный ноябрьский воздух, приправленный запахами мочи и дыма. Листья беззвучно трепыхались на невидимом ветру. В нескольких кварталах от нас, а то и в соседнем районе не переставая лаяла собака. Год подходил к концу.
Завибрировал телефон, и я втянула голову обратно в кухню. Становилось холодно, но, сколько я ни старалась, окно не желало закрываться.
