Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер
— Так они были твоими? Те, что прибивало к побережью?
Когда я кивнула, Фишер еще раз изумился:
— То есть найденный мной флакон был от тебя? Невероятно!
— Мне казалось, я поступаю правильно. Думала, он захочет уехать с острова, если они уплывут.
Углубившись в воспоминания, я с трудом вытаскивала на поверхность слова, казавшиеся старыми и проржавевшими. Рассказала, как нашла флакон с синей восковой пробкой, как мой отец полетел за ним в океан, как я ждала его на берегу, а потом жгла ароматические бумажки в хижине.
Слова закончились, мы некоторое время сидели молча. А в моей груди как будто образовалось свободное пространство.
— Почему ты бросил меня, Фишер?
— Разве можно было там оставаться? — спросил он, глядя на дома за каналом, олицетворяющие идеальную жизнь. — Чем дольше я был в этом доме, тем больше становился похож на него. Я больше не мог так рисковать. Нельзя было позволить чему-то подобному приблизиться к тебе.
И тогда я еще рассказала ему, что говорила его мать, стоя у окна в красном коттедже на берегу бухты.
Дослушав, он обнял меня и прижался щекой к моим волосам.
— Похоже, мы упорно повторяем ошибки наших родителей, — сказал он.
— А если мы оба просто остановимся? — спросила я.
Мне показалось, он кивнул, однако вслух произнес:
— Это не так просто, Эм.
— Ладно, — согласилась я. — Тогда начнем с мелочей.
Наклонившись, я достала из кармана его рубашки пачку сигарет и скомкала ее в руке. Он отстранился, прищурился и улыбнулся.
— Значит ли это, что мы избавимся и от твоих джинсов? — спросил он.
После трех часов ночи я заторопилась домой. Фишер погнал шлюпку обратно к берегу, каждым гребком нарушая тишину. Он привязал ее под причалом, и мы двинулись по широкой тропинке, освещенной только звездами.
Увидев белое здание, украшенное резьбой, с большими стеклянными дверями, Фишер даже не попытался скрыть изумления.
— Ты здесь живешь? — Он не мог оторвать взгляд от дома, и я вспомнила, что чувствовала, когда впервые увидела это место, похожее на замок.
— Это история для другой ночи, — отшутилась я.
Он тихо рассмеялся.
— Не думаю, что меня впустили бы через парадную дверь.
Я обняла его.
— До встречи завтра, — прошептала, выуживая из кармана ключ. — Удачи тебе с Иззи.
— Она примет меня обратно, — усмехнулся Фишер. — Она любит орать так же, как я люблю драться.
— Фишер…
— Не буду. Обещаю.
Я вошла в квартиру так тихо, как только могла, но в этом не было необходимости. Виктория сидела на диване с нераскрытой книгой на коленях.
— Где ты была? — спросила она, вставая. — Я волновалась.
Глядя на ее спутанные волосы, измученное лицо, я захотела рассказать ей обо всем, что случилось. Но потом представила, как она это воспримет — Фишера, готового подраться в баре, Джима, перевозящего нас к разбитым лодкам… Я не была готова смешивать эти миры, поэтому соврала:
— Просто заработалась.
Виктория подошла ближе, втянула воздух носом, ее идеальные брови сошлись на переносице. Однако она сказала лишь:
— Иди, поспи немного.
На следующий день я даже не пыталась работать над ароматом для автомобиля. Сидя в своем кабинете, вспоминала, как Фишер слушал мои секреты, ловил каждое слово, принимал все обо мне, даже самое худшее.
«Не знаю, как быть с Колетт и Генри. Я еще даже не перезвонила им. Как я могу говорить с ними после того, что натворила?»
«Но тебе же удалось поговорить со мной?»
Он был прав. Я схватила офисный телефон и набрала номер. Ответил Генри. Фоном было слышно, как Колетт с металлическим лязгом ставит противень на плиту.
— Генри, — тихо сказала я.
— Эммелайн! Наконец-то! — Его голос был, как обычно, подобен тихому плеску волны о сваи.
— Мне очень жаль, — сказала я. — Я вела себя ужасно.
— Додж никогда не нуждался в извинениях, — ответил Генри. — И мы тоже.
— Как он…
— Во сне. Мы похоронили его на холме за огородом.
В трубке послышались быстрые шаги Колетт, потом ее взволнованный голос:
— Как ты? Когда вернешься домой?
— Пока не знаю. Но я нашла Фишера. Вы можете сказать его маме?
— Какое облегчение. Конечно же скажем.
— Как она?
— Мы стараемся занять ее здесь работой, пока это еще возможно. Пришло время нам с Генри найти людей, которые приобретут это место.
Намек вряд ли был случайным.
— Ты никогда не продашь «Тайную бухту»! — сказала я.
— Ой, да ладно, я просто треплюсь! — ответила она в стиле подростков, приезжающих летом. Я поддразнивала Колетт, когда она использовала их фразочки. Сейчас мне хотелось плакать и улыбаться, слыша родной голос, который всегда знал, как вернуть меня домой.
В три часа я выскользнула из своего кабинета и направилась к «Острову». Народу было немного. Только двое парней в дальнем конце бара потягивали пиво да Фишер протирал стаканы.
— Она взяла меня обратно, но я должен отмыть еще пятьдесят штук в качестве наказания. Хочешь помочь? — Он бросил мне полотенце из бара. Усевшись на табурет, я принялась за работу. Когда вошла Иззи, просто подняла полотенце, предваряя ее вопросы.
Она повернулась к Фишеру, закатив глаза:
— Так! Ей я платить не собираюсь!
Он рассмеялся.
В течение следующих нескольких часов заведение заполнялось, толпа в баре уплотнилась. Иззи пришла на помощь Фишеру, бутылки сверкали, пивные краны часто щелкали вверх и вниз. В какой-то момент женщина средних лет протолкалась сквозь толпу посетителей и остановилась рядом со мной. На ней были толстовка с изображением пирата и белые теннисные туфли. Туристка, хотя трудно было понять, как она оказалась в этом баре.
— Когда я наконец смогу выпить? — заныла она. В ее голосе были все интонации электропилы, и я увидела, как напряглись плечи Фишера.
— Через минуту, — ответил он, поднимая бутылку скотча, чтобы наполнить стакан с высоты двенадцати дюймов.
— Прошло уже двадцать минут, а мне не удалось даже сделать заказ! — Она говорила достаточно громко, чтобы перекричать шум бара. — Что вы мне тут втираете про минуту?
Воцарилась тишина.
Лицо Фишера побагровело; казалось, он пышет жаром. На другом конце барной стойки Иззи сердито посмотрела в нашу сторону и бросила лед в бокал с «маргаритой».
Фишер повернулся и уставился на разгневанную посетительницу, машинально изучая выражение ее лица, ее позу, читая ее так, как хорошие рыбаки читают воду, так, как
