Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

представлял своей любовницей.

– А сколько же, – не обращая внимания на телепатическую дуэль, продолжала бывшая жена Левашова, – если мы ещё в Красногорске одно литературное объединение посещали?

– А я училась вместе с Ларисой Васильевой, тоже известной литераторшей. Читали «Кремлёвские жёны»? – тут же похвасталась уязвлённая журналистка.

– Послушайте, Магдалена Георгиевна, жёны – это замечательно, тем более кремлёвские, а когда вы про нас с Михаилом Сергеевичем напишите? Да так, чтоб не хуже самой Васильевой?

Такое сравнение понравилось акуле пера и всё-таки она не клюнула на левашовскую наживку.

– На платной основе, ребята, хоть круглосуточно будем строчить.

– Везде презренный металл правит бал, – вздохнул притворно Альберт.

– Бал, Алик, правит сатана, – уточнила Кира.

– Не спорю, – согласился мужчина, а Ветлицкому захотелось спросить блистательную мадам Левашову, чьей же супругой она теперь является, и ещё Андрей изредка посматривал в сторону Пулькина, но невозмутимый вид последнего говорил о том, что ему сейчас скорей хорошо, нежели наоборот.

Тут прозвенел звонок, и люди потянулись в зал, даже из буфета, где, судя по информации Сунцовой, сегодня бесплатно угощали напитками и бутербродами. Ветлицкому неинтересно было выслушивать то, чем обещал угостить публику бывший управляющий стройтрестом, и поэтому он постарался незаметно улизнуть ото всех сунцовских знакомых, тем более краем уха Андрей услышал, как Левашова громко сказала мужу:

– Вы идите, делайте свою политику, а я соку попью.

– После фуршет намечается, – заметил Альберт и неторопливо прошествовал за своими, а Кира осталась в фойе. Ветлицкий ещё соображал, каким образом ему подкатить к бывшей любовнице, а та уже сама оказалась рядом.

– Теперь безо всякого кривляния – здравствуй! – И, видя, что поэт всё ещё находится как бы не в своей тарелке, спросила: – Сердишься на меня, но, как видишь, мужья приходят и уходят, а старые друзья не забываются.

– Вижу, – наконец справился с волнением Андрей. – Ты-то как здесь очутилась, на правах журналистки или с Альбертом?

– Пулькин к себе в команду привлёк, просил помочь в создании имиджа.

– На столичных мастеров не раскошелился, а как же Глеб?

– Ерунда, мы с ним вместе бледновато выглядели – оба зарабатывать не умеем, а у меня сын, да и веселее в прежней компании. Сегодня, после всей этой тягомотины, ужин. Я тебя приглашаю.

– А как же муж?

– Что муж, не в постель же зову?

– Я с Магдой приехал, – заотнекивался Андрей.

– Вот причина: приехал с одной, уедешь с другой – или ты уже пажом при этой мадам Бовари?

– Почему Бовари, она что, к французам имеет какое-то отношение?

– Да нет, просто созвучно девичьей фамилии, Блиновой.

– Как – Блиновой? – Ветлицкому сразу припомнился цыганистого вида брюнет в компании с Миррой Нестеровной в «Айре», и он переспросил: – Это что, руководитель афганским фондом её…

– Брат, впрочем, какая разница, у братца своя жизнь, у Магды – своя. Пошли в буфет, а то торчим здесь…

За буфетным столиком Андрей с грустью посмотрел на собеседницу и сказал безо всякого выпендрёжа:

– А ты сегодня красивая, Кира. Красивая и умная, всегда найдёшь выход.

– Не фантазируй, Левашов до сих пор посмеивается, когда вспоминает, как я за полтора месяца осталась чуть ли не нагишом. Спасибо Глебу, а то знаешь, как это бывает, когда весь мир против тебя?

– Знаю, – согласился Ветлицкий, сразу припомнив и следователя, и Германа, и украденные бумаги. – Теперь-то у тебя всё хорошо?

– Да почти, если Пулькин выиграет, меня в штат возьмёт, хотя Рамзин тоже не спит: на шефа телеги всякие приходят, заставляя при этом мошной трясти.

– Что за телеги? – прикинулся простачком Андрей.

Левашова в рассеяности постучала по столу пустым одноразовым стаканчиком:

– Принеси-ка ещё соку, болезный, если не можешь даму шампанским угостить.

Ветлицкий пошёл за напитком, а Кира достала сигареты и закурила.

– Там не дают, – вернулся от буфетной стойки горе-кавалер.

– Ну и хрен с ними, – неожиданно грубо высказалась Левашова. – Давай смоемся отсюда.

– Как это – смоемся и куда? – спросил Андрей.

– К тебе хотя бы. Ты сейчас где обитаешь?

Ветлицкий представил, как он вваливается к Вострецовой с этой дамочкой, и постарался сменить пластинку.

– А знаешь, нас сегодня припугнули малость, когда с Магдой сюда добирались. ЗИЛок накатил справа, хотел на встречную полосу отжать, даже крыло у «жиги» помял.

– Крыло… да-да. – Видимо, пулькинская помощница не слушала старого друга. – Что ж, бывает. Ты скажи мне, Ветла, ну писали мы с тобой стихи, к чему-то стремились, неужели к тому, что теперь имеем?

«Не знаю, как у тебя, а я, кроме книжки стихов, точно – ничего», – хотел возразить Андрей, но сдержался и сделал вид, что ждёт, о чём Кира будет говорить дальше, и та действительно продолжила: – Начинала жизнь с Левашовым, потом Глеб… хотя до этого ещё был ты, а после связалась с Нинкой Штуровой. Поверила ей, Нинка же меня уговорила квартиру Алика разменять, потом и из той, что после обмена, с помощью Крота выставила.

– Крота?

– Да, бывшего нашего охранника, хотя Левашов с ним повздорил, тем более с Блином не хотел никаких дел, в отличие от Пулькина, иметь.

– Всё-то ты знаешь, – уныло заключил Ветлицкий, и его равнодушие, кажется, задело расчувствовавшуюся собеседницу, потому что глаза у Киры стали какими-то необычными, она даже привстала на стуле.

– Знаю, даже то, что ты документы у Пулькина стянул.

– Какие документы? – Голос у Андрея подсел от растерянности.

– Которые то и дело всплывают перед шефом, точно дерьмо из проруби.

– Уверяю тебя, ошибаешься.

– Да ни капельки, хотя сама виновата я перед тобой, Ветлицкий, что не оттолкнула прочь в своё время, показала красивую жизнь. Вот и теперь ты за неё цепляешься, с Наденькой Вострецовой. Как видишь – всё знаю, отсюда и про папочку на Тельмана. Не юли, Андрюша, хоть раз в жизни побудь мужчиной. Брал бумаги?

«Вот как они меня, эти Пулькины – Левашовы достали, – подумал мелкий, как он полагал, воришка, – и у всех платформа имеется, на порядочность напирают, сверхчеловеков из себя строят. Выложить бы эту документацию перед Купцовым, хотя и там вряд ли правду найдёшь». Ветлицкий почувствовал, как ему стало холодно в жарком, прокуренном буфете.

– У тебя диктофона в сумочке нет? – наконец спросил он Киру.

– У меня в голове компьютер, Андрюшечка. Небось помнишь, как тебя Куксова называет? – «Ей и про Светку, пожалуй, известно», – запаниковал вымогатель и, чтобы закончить этот опасный разговор, сказал:

– Бумаги взял, хотел подзаработать немного, потому что нищенствовать устал, только впрок сии документы не пошли: отдал Герману, а тот лопухнулся и Кроту вместо выкупа за своего сынишку предложил – вот и весь навар.

– Опять крутишься, выкладывай начистоту.

– Больше