Занесённые снегом - Алла Лебедева

Арсений красив, умён, в нём есть какая-то загадка, терра инкогнито. Но это не таинственное зло, скорее скрытая боль, что ли… Такой как он не потерпит панибратства, но может поразить своими добрыми поступками и открытостью.

У меня есть приятельница, она заведует больничной аптекой в перинатальном центре. Говорит, что на фоне женского обожания, которым Арсений там окружен, за ним не замечено ни одной пошлой интрижки с коллегами. А это говорит о том, что он не впускает в свое сердце случайных людей и не гонится за уходящей сексуальностью, подобно моему бывшему, Ватагину, который просто свихнулся на пороге старости… Прости за неудачное сравнение…

Одним словом, ничего удивительного, что именно Арсений дал тебе что-то такое, что тебе не доставало, — Енна взяла у Юлии кружку и налила свежего горячего чая.

Подруги замолчали и как по команде устремили взгляды на небо.

Облака у горизонта создали серое полотно, напоминающее войлок. Заходящее солнце уж не было видно, но его последние лучи умело внесли в этот серый фон розовые и голубые всполохи, предоставив всякому желающему любоваться необыкновенно красивой картиной мироздания. Через какое-то время голубой цвет потемнел, сменившись фиолетовым, розовый исчез совсем и остался только сплошной серый.

— Так заворожил меня этот закат… а костер почти погас, — спохватилась Енна и подбросила сухих веток в центр очага.

— Подумала сейчас о сердце. Сколько тайн оно таит… Никто в мире не способен понять человеческое сердце. А женское, в особенности…

После ухода Руслана, я словно озябла. Внутри сквозняк и холод. Только тогда я поняла, что значил для меня Руслан. Как у многих… что имеем, не храним… Я не могла находиться в Москве в своей квартире. Часами смотрела на его шинель, мундир с погонами, вычищенные ботинки у дверей… Не выдержала, приехала сюда, к дочери. Мне хорошо рядом с Ликой и моими внуками. Но холод не проходил…

Арсений согрел меня. Не обжигая страстью, не настаивая ни на чём, не призывая ни к чему… Находясь с ним, я не ощущаю никакого напряжения. Мне не нужно думать о том, насколько привлекательно я выгляжу и достаточно ли хороша для него. Я могу пожаловаться на хруст в коленях, скачки давления и дурное настроение. С ним я такая, какая есть…

Трудно назвать это ощущение одним словом, да и не нужно. Может, это любовь, а может, нет… Когда он рядом, внутри меня наступает блаженное умиротворение. Это похоже на такой вот луч солнца, который на закате вдруг выглянет из-за плотных туч, озарит всё вокруг тихим волшебным цветом… и ты изумляешься увиденному, хотя знаешь, что все временно, — тихо произнесла Юлия и вновь устремила взор на разгоравшееся пламя.

Глава 48

В вагон поезда деловито прошёл Никифор с двумя чемоданами.

— А вот и ваше третье купе. Хорошие места. Не так далеко от туалета, но в то же время не дует от входной двери, — сказал он со знанием дела Арсению, который двигался вслед за ним с маленькой Анфисой на руках.

Опережая их, в купе забежал Зарик и плюхнулся на сиденье у окна.

— А почему мне нельзя ехать с вами? Я тоже хочу поздравить дедушку Кирилла с юбилеем! — мальчик скривил личико, собираясь заплакать.

— Потому что мне нужна твоя мужская помощь! — вошедшая в купе Анжелика села рядом с сыном и обняла его. Отъезжающие и провожающие смешивались в единую громкоголосую компанию.

Наконец купе заполнилось полностью.

— Ник, пожалуйста, присматривай за домом. И вовремя корми кота, он у нас старенький, — напомнила сыну Енна, устраиваясь у другого окна.

— Мама, за дом не волнуйтесь. Там на время вашего отпуска поживёт Герасим. Обещал присмотреть за животными, они его любят. Герасим пока не может находиться в доме Светланы… в общем, ему нужна работа до изнеможения. А тут Трофим решил вновь открыть свою автомастерскую и попросил Герасима помочь, — ответил Никифор. Енна согласно кивнула.

— Значит, Трофим простил Наталью? — удивилась Юлия.

— Ты сейчас её не узнаешь. Провела настоящую поисковую операцию и уговорила Трофима вернуться. Удивительное дело, вчера поздоровалась со мной и даже улыбнулась. Словно подменили женщину. Сам видел, несла мужу обед в гараж. И никаких истерик, — отозвался Янис.

— Ничего удивительного с точки зрения биологии женского организма. Причина простая: Наталья ждет ребёнка. Гормональная перестройка. Как говорила моя бабушка, дите в тебе повернется, а ты повернешься к мужу, — улыбнулась Енна — Что ж, это здорово! Когда семья воссоединяется, на земле становится больше счастья для всех, — ответила Юлия.

— Отлично, что ты взяла нас с собой, Юля! Сама бы я ни за что не решилась на дальнюю поездку, — воскликнула Енна. Они с Янисом сели напротив друг друга.

— Ещё бы! Ты держалась за свою работу, как черт за грешную душу! С ума сойти, шесть лет работать без отпуска! Можно подумать, что аптека рухнет без тебя, — с иронией ответила Юлия, убирая сумку под сиденье.

— Провожающим выйти из вагона! Поезд трогается через три минуты! — раздался зычный голос высокой и полной проводницы.

— Мама, папа! Целуйте за нас дедушку! Привет Маргарите Кондратьевне! Вчера дедушка звонил и сказал, что ее выписали из госпиталя, — Анжелика расцеловала Юлию и Арсения в обе щеки.

Никифор обнял мать, пожал руку Янису и с трудом оторвал Анфису от дедушки. Девочка издала возмущенный крик, но вскоре успокоилась, прижавшись к отцу.

Вагон дёрнулся и поплыл от перрона. Провожающие отчаянно замахали руками.

— Смотрите, первый снег! Какие красивые хлопья! — воскликнула Юлия, открыв зеленую штору.

Все четверо устремили взгляды в окно. Внезапно налетевший ветер срывал последние листья с деревьев и кружил белыми пушистыми снежными хлопьями.

— Край сибирский далёк и не ведом,

Под мостами ревущий поток.

Города, занесённые снегом,

В ожерелье железных дорог,

— торжественно продекламировала Енна.

— Енька, ты помнишь мои детские стихи? — удивилась Юлия.

— Никогда их не забывала, — улыбнулась подруге Енна.

— Это ты про родной Малозерск написала? — спросил Арсений, с восхищением глядя на Юлию.

— Не только. Про всю нашу Иркутскую область. Мне тогда было четырнадцать лет. Я ехала на поезде на областной конкурс чтецов и в дороге написала. Получилась целая поэма. Сплошная патетика, как вы понимаете. Там дальше про героизм строителей нашей ГЭС и прочее… Одним словом, восторженные стихи эмоциональной комсомолки Юли Гардиани.

В конкурсном жюри был один известный поэт. Он сказал: Девочка, ты талантлива, в твоих стихах есть атмосфера. Я тогда не очень поняла, о чем это он. Но все в зале зааплодировали, — ответила Юлия.

— Ведь как точно ты написала…