поры не был. Сердце у Максима захолонуло.
Ну вот и всё… Вот она, Максим, и настигла тебя – твоя пуля Гарибальди. Правильно дядька Иван говорил. А ведь какого героя из себя вчера корчил! Что ты!.. Смерти он не боится. Господи… Господи…
«Постой, сегодня же Троица!», – осенило его. – «Накануне народ по любому конфет на могилки принес. Родных помянуть».
Максим собрался с силами и пополз на коленях по росной траве, продираясь сквозь сухие ветки, расцарапывая руки, обжигая крапивой лицо.
– Господи, Господи… – стучало в висках. – Прости меня, грешного! Прости меня, дурака проклятого! Господи, помоги… Только бы успеть…
Крайние могилки, как на грех, оказались заброшенными. И вот наконец сквозь заросли Максим с замирающим сердцем разглядел свет едва теплящейся лампадки. Сцепив зубы, уже на последнем дыхании он подполз к аккуратно прибранной могилке и судорожно сгреб с блюдца конфеты. Дрожащими руками развернул фантик и, засунув в рот карамельку, обессиленно откинулся спиной на могильный холмик. Успел!
Через какое-то время Максим почувствовал, что в голове прояснилось, а пульс начал выравниваться. Он лежал, запрокинув голову, и смотрел сквозь зелёную крону деревьев на зыбкое прозрачное облачко, невесомо парящее в бездонной синеве.
– Чек-чек, чек-чек… – послышалось где-то рядом.
Максим повернул голову на знакомый стрёкот и увидел в кустах небольшую, чуть больше воробья, красновато-коричневую птичку с широкой чёрной полоской вдоль глаз. Жулан!
Жуланчик…
Однажды, возвращаясь из леса, нашли они с дедом попавшего в поставленный деревенскими мальчишками лучок такого же певуна. Птаху из плена они вызволили. Максим на всю жизнь запомнил трогательно-щемящее ощущение живого тепла в своей руке. А еще – жалость. Сострадание. И волнительное, осознанное понимание того, что только от тебя в данный момент зависит жизнь этого крохотного, трепещущего от страха существа.
И вот сейчас, лёжа среди могил на старом деревенском кладбище, Максим – обессиленный и беспомощный – ощутил себя тем самым жуланом, чудом спасенным из приготовленной кем-то ловушки. Крохотной птахой в чьей-то невидимой руке. Невидимой, но такой теплой… И такой бесконечно любящей руке.
«А ведь здесь где-то и дедова могила…» – он приподнялся и огляделся по сторонам. «Господь все одно приведет…» – вспомнились ему слова матери. Вот и привёл.
– Дед, ты прости меня. Прости, ради бога.
Со стороны реки потянуло свежестью. От едва уловимого движения воздуха листва над головой нежно затрепетала. И Максим невольно стал вслушиваться в этот тихий, невнятный шёпот, точно пытаясь разобрать незнакомую ему речь.
Незнакомую, но такую родную и близкую.
Просто забытую когда-то.
Примечания
1
Катыриться (местн.) – упрямиться, вредничать.
2
Лихостить (местн.) – знобить, лихорадить.
3
Стихотворение Бориса Рыжего.
4
Полкать – слоняться без дела.
5
Образ гусей в северном фольклоре – это символ жизни и смерти. Способность этих птиц быть вестниками умирания и воскресения природы побуждала людей обращаться к ним с просьбой о возвращении умерших близких. – Примеч. автора.
