Первые грозы - Лана Кузьмина
— Как ты думаешь, когда зацветут яблони?
— Лет через пять, наверное.
— И будет как в той песне, — улыбнулась Аня. — Почему ты больше её не поёшь? И других советских песен тоже. Раньше пел.
— Они никому сейчас не нужны.
— Неправда. Мне нужны. И тебе. А остальные их просто ещё не слышали. Так откуда им знать, нравятся они или нет?
— Хорошо, — ответил Игорь. — Я подумаю. Может, ты и права.
— Кто-то кричит, — забеспокоилась Аня. — Что-то случилось?
Игорь прислушался:
— Это всего лишь Герман. Выбрал время, ничего не скажешь.
Герман стоял под окном Лизы. В правой руке он держал подвядший уже букет из полевых цветов, в левой — красную игрушечную лошадь.
— Лиза! — кричал он. — Прости меня! Я зря сказал, что ты страшная. Я люблю тебя, Лиза!
Она смотрела на него из окна, устало и почти равнодушно.
— Герман, иди домой! Я спать хочу. И вообще, как ты додумался ночью прийти?
— А когда? Днём ты на работе. По вечерам с дочкой всегда. При ней неудобно.
— Вспомнил про дочку! Разбудишь же! Чего притащил?
— Цветы и лошадь, — Герман поднял вверх руки с подарками. — Лошадь хорошая, большая и мягкая. Это для Вали. Она может в неё играть, а может спать как на подушке.
— Ты с ума сошёл? — засмеялась Лиза. — Лошадь! Надо же было выдумать!
— Лиз, пусти в дом, а? У меня уже ноги отмёрзли стоять.
— Ладно, заходи уже, Ромео!
Герман не стал медлить.
— Эх, какой-то у тебя букет вялый, — вздохнула Лиза. — Нет бы чего полезного принёс. Хоть бы огурцов своих притащил. И то лучше. В следующий раз цветов не покупай!
— Хорошо, — расплылся в улыбке Герман. — Я тебе ассорти принесу со сладким перцем. Язык проглотишь.
В одной подмосковной деревне…
Витя спал, и снилась ему Вера. Точнее её родинка на переносице. Снились глаза, в которых запросто можно утонуть и тонкие, но такие манящие губы. Ему хотелось посмотреть на Веру целиком, но она хмурила брови и грозила ему пальцем.
— Зараза! — Витя на мгновение проснулся, повернулся на другой бок, и снова заснул, уже без сновидений.
А Вере снился Витя. Он сидел на скамейке, спиной к ней и что-то мастерил. Вера смотрела на его шею, на тонкие завитки волос, и ей очень хотелось, чтобы он обернулся.
— Дурак! — в сердцах произнесла Вера и повернулась на другой бок.
Утром они и не вспомнят о своих снах, и каждый раз при встрече примутся спорить и пререкаться. И только Маша Коновалова будет вздыхать и утверждать, что у них двоих самая настоящая любовь.
Сама Маша не спит. Разговаривает с мамой. Ничего, что мама уже на небесах. Она всё слышит и понимает. Маша рассказывает ей о том, что очень счастлива. Она ухаживает за лошадьми. Нет, нет. Ничего сложного. Работу ей дают посильную. И даже платят. Представляешь, мама? Мне разрешили ухаживать за лошадьми, ещё и денег дают. У меня теперь много денег. Нашу квартиру снимают хорошие люди, и тоже мне платят. Я не знаю, куда девать эти деньги. Хотела купить лошадь. Но зачем мне её покупать?
Витя вчера пошутил, что с моей фамилией нельзя подходить к лошадям. Я сначала не поняла, а потом рассмеялась. Смешно ведь, правда? А Вера сказала, чтобы он извинился, потому что меня обидел. А я и не обиделась. Смешно ведь.
Максим обещал завтра научить меня кататься на лошади. Я так давно об этом мечтала. Мне очень повезло, мама, что я встретила таких хороших людей, ведь в мире много, очень много злых.
Тамара сказала, что у каждого человека в мире есть своё место. Кому-то везёт родиться сразу на своём, а кому-то приходится его поискать. Я нашла своё и очень счастлива. Помнишь, как мы собирали с тобой пазл? Вот мир как будто большая картинка, а каждый человек деталька пазла. Не будет хотя бы одного, и картинка не получится. Так Тамара сказала. Не волнуйся, я принимаю свои лекарства. И мне уже намного лучше.
Маша засыпает, и ей снятся лошади, красивые, сильные и очень добрые.
Где-то во Владимире…
Василиса никак не могла уснуть. Впрочем, как всегда. Снился огонь, шум и собственное бездействие. Тамара говорила, что она должна продать дом и отпустить близких. Но разве это не предательство? Василисе невыносима мысль о том, что кто-то чужой будет ходить по этому дому. Что если он захочет сломать лестницу, которую собственными руками создал её Серёжа?
Она вспоминает про Андрея Сильвёрстова, одного из сотрудников предприятия. В последнее время он слишком часто заходит к ней в кабинет, выясняет насчёт зарплаты. Всё у него всегда в порядке. Девчонки с работы шутят, что она ему приглянулась. Может, и правда? Он ведь и конфеты приносил. Вчера вот в кино позвал. Как подросток, честное слово. Тамара сказала, что и взрослые в кино ходят, ничего такого в этом нет. И ей надо пойти. Так хочется согласиться. И на кино и на всё остальное, что может случиться. Но не будет ли это предательством?
Василиса вздыхает и безуспешно пытается заснуть.
Тамара просыпается рано, в шесть утра. Долго лежит на кровати, перебирает в уме события прошлого, нанизывает их на нитки памяти. В семь часов выходит на улицу, встаёт у калитки и смотрит вдаль, туда, куда убегает дорога, упираясь в новёхонькую многоэтажку.
По дороге бежит мальчик. Притормаживает.
— Здравствуй! — говорит Тамара.
— Здравствуйте! Ой, какие у вас ботинки интересные.
— Они называются бабуши. На «у» ударение, — объясняет Тамара. — Как вас зовут молодой человек?
— Миша Новиков, — мальчик смущается.
— Вы замечательный человек, Миша Новиков.
— Потому что я всё замечаю?
— Точно! — Тамара показывает ему два больших пальца. — А куда это вы спешите в воскресенье в семь утра?
— В школу! — отвечает Миша и сразу понимает свою ошибку. — Ой, а я думал, что сегодня уже понедельник. Выходит, что я всё-таки не замечательный.
— Замечательный, просто немного рассеянный, — успокаивает Тамара. — Кстати, вы, кажется, в футбольной команде играете?
— Играю. Мы даже на чемпионате дворовых команд второе место заняли!
— А знаете ли вы, Миша Новиков, что вот в тот крайний дом переехал мальчик, Саша Митрофанов, который очень любит играть в футбол. Думаю, вам следует позвать его в команду.
— Круто! — радуется Миша. — У нас как раз одного человека не хватает. Спасибо.
И уносится обратно домой, досыпать.
Тамара долго ещё стоит у калитки, встречает проходящих мимо редких прохожих, перебрасывается с ними парой слов. Вот уже просыпается Василиса, кричит из дома:
— Тамара Львовна,
