Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев
Ольга принарядилась и сейчас в короткой юбке и кофте-матроске выглядела чуть ли не моложе Айки. Тем более, что и ростом она ниже. Айка сняла передник и переодела рубаху. В брюках и ковбойке с засученными рукавами вовсе стала походить на мальчишку. Она сама выбрала место рядом с Путинцевым. Каберов ревниво покосился на них, но ничего не сказал.
Ступов устроился в торце стола, ближнем от двери, между Путинцевым и Ольгой.
Ужин начался шумно и бестолково.
— Парни, навалились, — скомандовал Антон. Пока он примащивался на чурбаке, вытягивал под столом длинные ноги, гитара у него на коленях тихонько погромыхивала.
— Чур, по два куска не лапать, — воскликнул рыжий Витяня, протягиваясь к миске с жареной рыбой.
Парни засмеялись и загалдели, преодолевая неловкость, которая все же чуточку сковывала их поначалу.
Третий из парней — его звали Геркой — смеялся как-то удивительно по-детски, при этом вроде бы всхлипывал и закатывал глаза. У него сильно обветрились губы, нижняя даже треснула. Он все время притрагивался к ней, словно боялся, не разъехалась бы она надвое.
Ступов, стуча ложкою по столу, добивался тишины, хотел что-то объявить. На него не обращали внимания. Он махнул рукой и тоже полез в миску, выудил по куску жареной рыбы себе и Ольге. Его вполне устраивала обстановка: они с Ольгой как бы отделились от остальных.
Ольга слушала его болтовню с интересом, даже с восхищением. Ступов, несомненно, находился в своей тарелке, именно таким и запомнил его Путинцев по Зиловой Пустыни — безумолчным остряком.
— …Ни-ни, Оленька, не верьте никому, — говорил он. — Героями становятся одни неудачники, которых женщины не замечают. А если к кому со вниманием относятся, зачем же ему рисковать собой. Героизм дело хлопотное и небезопасное. Вот я, к примеру, отчего всю жизнь подвиги совершал? Из-за женщин — не хотят меня замечать.
— Какие же вы подвиги совершили?
— Пока никаких. Но я все время мечтаю совершить. Разве этого мало?
Ольга охотно смеялась вместе с ним. На них сейчас никто не обращал внимания, кроме Путинцева. На том конце стола все слушали Витяню — он вдруг начал громко ораторствовать. Обращался почему-то к Каберову — видимо, тот все же дал зацепку. Каберов, не мигая, очень серьезно смотрел в лицо рыжему, словно пересчитывал веснушки. Айка тоже заинтересованно навострила уши. Невольно прислушался и Путинцев.
— Говорите «беззаботная молодежь»? Это мы-то беззаботная! Да заботливее нас не было еще, — говорил Витяня, все время накаливая голос. — Я под столом пешочком ходил — бабушка поручала мне папочку домой привести. «А то он пьяненький под забором уснет и ручки обморозит. Ты же не хочешь, чтобы твой папочка калекой стал». Потом помогал матери разыскивать папаню уже не в ближней пивной, а по всей стране. Только исполнительный лист отправят, а он уже где-нибудь на другом конце.
— Отлично, подкидыш, — согласился Антон.
— На судьбу жалуются только плаксы, — произнес геолог.
С разгоряченного лица Витяни мгновенно схлынула кровь — одни веснушки продолжали пылать. Он хотел что-то сказать, даже привстал. Антон силою усадил его на место.
Нукеров не взглянул на рыженького.
— Очень верное замечание, — поддержал геолога Каберов. Этот поглядывал на парней с вызовом. Давешней усталости и страдальческого выражения не осталось и в помине — их сменил воинственный задор. — Можно подумать, нам легче приходилось? Не у всех же родители подлецы — таких ничтожный процент.
— Видишь, Витяня, ты не тот номер вытянул: в дурной процент угадал. — Гитара, лежащая на коленях у Антона, опять негромко простонала. — А представьте себе, — повернулся он к Каберову, — его это не утешает. Он считает себя Витяней Гординым, а не процентом.
— Напрасно иронизируете, — упрекнул Антона Каберов.
Ступов, как будто сторожил момент, воспользовался минутной паузой.
— Прошу внимания, — он выждал, когда все повернутся к нему. Изображая циркового фокусника, засучил рукава, продемонстрировал свои оголенные руки, таинственно манипулируя ими над столом. Все молчаливо ожидали. — Опля! — негромко вскрикнул Ступов и, в самом деле, очень быстро и ловко извлек из-под стола бутылку разведенного спирта.
Парни зааплодировали. Антон рванул струны — гитара восторженно громыхнула, дребезжащим звоном отозвалась железная печка.
— Приготовьте посуду. — Ступов потянулся с бутылкой в дальний конец стола.
Каберов ладонью отстранил горлышко поллитровки от своей кружки.
— Либо лечиться, либо пить водку. И вам не советую: не за этим ехали.
— Ради воскресенья можно нарушить режим, — пытался уговорить Ступов.
— По воскресеньям Николай Петрович перечитывает газеты за всю неделю и делает вырезки, — неожиданно объявила Айка.
— Похвальное занятие. Тебе есть с кого пример брать, — сразу же вставил Витяня.
— У Николая Петровича целая библиотека накопилась, — продолжала Айка, не обращая внимания на рыженького. — Он их переплетает, как книги.
— Хватит вам! — осадил Антон свою дружину.
С минуту длилась процедура разливания. Кроме Каберова, от выпивки отказались Нукеров и Айка. Хотела пожеманничать Ольга, но Ступов легко уговорил ее:
— Не следуйте дурному примеру, княгинюшка. — Он шутливо обнял ее за плечи. — Позвольте тост, — попросил он.
— Позволяем, — буркнул Витяня.
— Выпьем за необыкновенную встречу. Человек никогда заранее не знает, где найдет свое счастье. А оно, может быть, здесь, — Ступов обвел вокруг рукой, в которой сжимал кружку. — Именно здесь, в жалком бревенчатом домишке среди глухомани.
— Впечатляющий тост, — усмехнулся Антон. Он глядел на волосатую руку Ступова, будто невзначай позабытую на Ольгиной матроске. — А лапу надо убрать.
— О-о, — Ступов сделал вид, будто только что спохватился. — У нас с княгиней чисто братские отношения. Верно, Оля?
— Угу, братские, — за нее подтвердил Витяня.
Герка снова рассмеялся и от боли в губе зажал рот ладошкой.
Подняли кружки.
— Минуточку, — остановил Антон свою братию.
— Знаю, — махнул на него рукой Витяня, — про сухой закон вспомнил. А мы не нарушили: по условию было —
