Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

после смерти нередко оборачиваются лошадьми. Некоего удавленника черти мучили бы долго, если бы его не выручили умные сыновья. Они обнаружили отца стоящим запряженным в конюшне и сняли с него хомут. Отец превратился в человека, точнее – в обычного покойника, и поблагодарил сыновей за услугу.

Умерший дед-знахарь в лошадином обличье терся спиной об угол сарая. Заметив пришлого коня, вдова выскочила во двор в одной сорочке и попыталась загнать его в стойло. Покойник воспринял сей жест как приглашение к игре и гонял окоченевшую бабку по всей деревне, пока та не упала без сил.

Древним ужасом веет от легенд о призрачной белой лошади. Она является в своем роде напарницей Белой женщины и может предвещать смерть, как в рассказе Бунина. Но лошадь прочнее женщины связана с миром мертвых и поэтому обитает в тех местах, где дух тления особенно силен, – на старинных кладбищах, вблизи болот, на полях сражений. По болотам в районе битвы на реке Воже (август 1378 г.) скачет с ржанием таинственная белая лошадь. Людская молва попыталась найти причину ее беспокойного поведения. Было решено, что в трясине утонул рязанский казак Ермачок, которому принадлежало животное, и теперь оно разыскивает хозяина.

Версия о кобыле Ермачка, несомненно, поздняя. В раннем варианте лошадь не имеет отношения к погибшему. Она воплощает загробный кошмар, как и ее товарки из Западной Европы. Пожалуй, нагляднее всего этот кошмар передают картины Иоганна Фюсли, на которых демоническая лошадь соседствует с загадочным марой – карликом, усаживающимся на грудь спящего и завладевающим его душой. Nightmare («ночной кошмар») переводится с английского и как «ночной дух», и как «ночная кобыла». По-норвежски слово «кошмар» звучит как Mareritt – «едущий на кобылице». В германских и кельтских легендах белые лошади переносят душу в иную реальность.

Ночной кошмар. Картина И. Фюсли (1802)

Связь с потусторонним миром, по-видимому, выражали и белые лошади с холмов и знамен англосаксонской Англии. Есть и более приземленные толкования этих изображений: символы меловых земель Южной Англии; памятники победоносным битвам с датчанами (холмы Уффингтон и Браттон), выполненные по указанию короля Альфреда Великого.

По мнению ряда филологов, слово mare в староанглийском языке обозначало не только кобылу, но и женщину. Действительно, в мифологии ночное существо, несущее кошмары, часто выступает под видом женщины, а не карлика (особенно на Руси). Не потому ли и Белая женщина (у Бунина – нищенка) в конце концов заменила белую лошадь? Женщин – предвестниц смерти в быличках значительно больше, чем лошадей.

Мертвые, тем более лишенные головы кони без веских причин на Руси не объявляются. Если бы кое-кто аккуратнее обращался с волшебной жидкостью, не было бы у нас и призрачных всадников.

В окрестностях Дубны слышны по ночам топот и ржание, издаваемые невидимыми лошадьми, захороненными рядом с полигоном Объединенного института ядерных исследований. По слухам, в 1960—1970-х гг. в институте проводились эксперименты по изучению влияния радиации на организмы живых существ, главным образом лошадей, а трупы облученных животных зарывались в лесу. Несмотря на научность формулировок, подтвердить или опровергнуть эти слухи не легче, чем байки о петербургских опытах спецотдела ГПУ.

Часть XIV. Демоны

Являлись им только сами собою горящие костры,

полные ужаса, и они, страшась невидимого —

призрака, представляли себе видимое еще худшим.

Прем. 17: 6

Для всестороннего ознакомления с русской демонологией потребовалось бы углубиться в причудливый мир агиографии, что мы пока делать не станем. Ограничимся рассмотрением нескольких случаев нечистых мест, то есть мест сосредоточения демонов.

Даже в сказках такие места расположены в основном на востоке Европы. В английском фольклоре явления демонов единичны и почти целиком исчерпываются средневековыми летописями или произведениями тех авторов, кто их любил и понимал[68]. Происходит это не от недостатка страшных мест, а от неверия в самих демонов. Англичане XVIII–XX вв. все призрачные деяния приписывали умершим людям – добрым или злым. А те, кто нынче верит в эльфов и фей, не воспринимают их в качестве нечистой силы.

У нас же до недавних пор любое место вроде Старой Сарепты, где наблюдался всплеск паранормальной активности, считалось дьявольским, и для его очистки приглашались не эксперты по замогильной психологии, а батюшка с кадилом и молитвенником. В данном случае мнения православного духовенства и крестьянства совпали. Ведь в народных поверьях заложные покойники обитают там же, где нечистая сила.

«Подобных мест в России еще очень много, – уверял Макаров. – Смотрите, вот дом в самой Москве: он выстроен прелестно; но полвека прошло, а никто в нем не жил! Вот и другой дом, также вечно недостроенный; а вот и место такое, которое едва могли огородить только; но Боже избави его застроить! Тут везде беды: повсюду тут смерть верная! Там, в доме, видели, как выплясывали синие люди, как туда скатывали в полночь тысячи гробов дубовых! Здесь не единожды кто-то играл камнями, как мячами, и от игры этой все состроенное опять разбирали».

Ладно – дом, сам храм Божий не защищен от происков лукавого! Дьявол буйствует в нем, как в средневековой Англии. Макаров рассказывает о небольшом озерке на границе Тверского и Крапивинского уездов, образовавшемся на месте провалившейся церкви. Называется причина происшедшей катастрофы – храм был осквернен языческими празднествами и неслыханными грехами паствы. Однажды люди или вселившиеся в них бесы подрались в церкви. Священнослужители не прибегли к крестному знамению, подобно венецианскому доминиканцу, но ударили в колокол. Храм мигом ушел под землю, и никто не спасся. С той поры из-под темной и мутной воды доносятся крики и стоны, и даже лесные звери остерегаются приближаться к гиблому озеру. Сравним эту легенду с финалом «Вия»: «Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги».

А под Суздалем провалился под землю целый монастырь, в котором в Смутное время обосновались грабители и нечестивцы. На месте провала образовалось Поганое озеро. По причине нечестия прихожан утонул храм в Тульской губернии. Призрачные трупы злодеев «иногда выплывают на поверхность озера и заражают воздух нестерпимым смрадом».

Озера и пруды часто подвержены влиянию злых сил, враждебных человеку. В романе Некрасова «Мертвое озеро» (1851) в воде гибнут люди, а само озеро побуждает человека к совершению преступлений. Раскаявшимся убийцам озеро мстит, заманивая их в глубину и оставляя на берегу только рукавицу и фуражку. «Какое-то уныние разливалось кругом озера, которое даже в бурю было спокойно. Ветер, бушующий на горах, завывая, как бы страшился