Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев
Сажин задрожал, закрыл глаза. Но уже в следующее мгновенье, подавив нахлынувшее волнение, он вынул из нагрудного кармана фотографию, долго всматривался в нее, затем, мучительно поморщившись, положил ее на стол перед Селивановым.
Тот взял фото и, держа перед собой, застыл в задумчивости.
Очаровательная девушка лет двенадцати, в гимнастическом трико, с большими темными глазами и кольцами темных кудрей с радостной улыбкой смотрела куда-то в вышину. Была она стройна, прекрасно сложена. Чуть поодаль, рукоплеща и восхищенно улыбаясь, сидели зрители…
– Красавица!
Тяжело вздохнув, Селиванов передал фотографию Малахову. Тот будто неохотно взял фотоснимок и сразу переменился в лице. Оно как бы напряглось, чуть побледнело, глаза молодого артиста загорелись, ноздри неестественно задвигались, словно принюхиваясь к чему-то.
Он быстро положил фотографию на стол.
– Марина занималась художественной гимнастикой, – с той же неподдельной грустью молвил Сажин. – Она уже почти выполнила норму кандидата в мастера спорта. И тут эта болезнь. Длительные, изнурительные тренировки, видимо, подорвали ее здоровье… Родители Марины погибли в Афганистане, когда она была еще маленькой. Марина по отцу приходится мне племянницей. Сначала она находилась в детдоме, потом, когда умерла моя жена, я удочерил Марину. Скажу вам честно, она была мне дороже родной дочери…
Казалось, еще мгновение – и из глаз несчастного польются слезы. Но Сажин, видимо, относился к людям со стальной волей. Он лишь весь напрягся и, стиснув зубы, опустил голову.
– Успокойся, Артур, – по-дружески, увещевательно сказал Селиванов. – Ты же знаешь, сколько ни сокрушайся, а она уже не воскреснет. Значит, ты все-таки решил похоронить ее здесь?
– Да, везти ее в такую жару в Красноярск… Я уже давно собирался переехать сюда жить. Съезжу домой, приведу в порядок свои дела и через месяц, другой вернусь обратно. Что ни говори, здесь прошла моя юность.
– Разрешение на похороны у тебя, кажется, уже есть?
– Да. Ее не стали даже вскрывать. К счастью, у меня с собой была ее амбулаторная карта.
– А где покойная?
– Пока еще в больнице. Я просил врачей подождать полдня.
– Жаль, очень жаль девочку. – Взяв опять фотографию в руки, Селиванов грустно покачал головой: – Подросла бы, такой невестой стала… Будем хоронить сегодня?
Сажин посмотрел на часы.
– Да, думаю, перед полуднем. А пока надо съездить в бюро погребальных услуг, подыскать место на кладбище…
– Хорошо. Машину и людей я тебе выделю. – Директор с нескрываемой надеждой посмотрел на Малахова. – Наши парни, я думаю, помогут, так ведь, Анатолий?
Малахов встрепенулся, преданно прижал руки к груди.
– Какие могут быть разговоры, Кирилл Степанович! Сейчас же скажу ребятам. Только съездим переодеться, и сразу же за дело. Человек пять хватит?
Селиванов молча кивнул.
– А оркестр? – спросил неуверенно Малахов.
– Какой уж там оркестр! – негромко и обреченно произнес Сажин. – Не надо никакой шумихи. Пусть все свершится тихо и спокойно…
Как бы завершая разговор, Селиванов уперся ладонями о стол.
– Ладно, Анатолий, ты пока иди, договаривайся с ребятами, а мы с Артуром Леонидовичем съездим, закажем гроб, посмотрим место на кладбище. Потом я пришлю за вами машину.
– Хорошо, Кирилл Степанович! – послушно, словно исправный ученик, сказал Малахов и, живо поднявшись с места, вышел из кабинета…
– Уф! – устало выпустил изо рта воздух частный детектив, сняв очки и проведя рукой по вспотевшему лбу. – Не представляю, как могут люди весь день ходить и работать в очках. Да еще эти чертовы джинсы. Запарил все свои мужские достоинства…
– Бог с ними, с этими достоинствами. Зато все, по-моему, идет хорошо, – довольно потер руки Селиванов. – Лишь бы не оплошать с этими похоронами.
– Не оплошаем, – задумчиво побарабанил пальцами по столу частный детектив. – Лутфуллин так уже, наверное, все подготовил. И гроб, и тело, и могила – все, я думаю, будет как на настоящих похоронах…
Четверо дюжих молодцов из Дворца культуры, среди которых выделялся ростом и благородной осанкой Малахов, извлекли из кузова машины обшитый красной материей, заколоченный наглухо гроб и, водрузив его на плечи, двинулись через открытые ворота в глубь кладбища.
Там, на краю свежевырытой могилы, их уже ожидали Гараев, вынужденный все еще играть роль убитого горем дядьки, и Селиванов.
Рядом с ними на земле стоял небольшой, сваренный из легкого металла, окрашенный серебристой краской надгробный памятник с надписью и фотографией улыбающейся девочки.
Гроб аккуратно поставили на краю могилы. Все застыли в скорбном молчании.
Гараев через разделявшую их могилу посмотрел на Малахова, и ему почему-то стало жаль его.
Молодой, красивый, одаренный, возможно, подверженный какому-то тяжкому, мучительному недугу, он, конечно, и не подозревал, как ловко его сейчас заманивают в хитро расставленную ловушку.
Вправе ли он был сейчас осуждать Малахова как преступника? Да, наверное. Действия Малахова, с какой бы стороны их ни оценивать, несомненно укладываются в рамки преступления, и как садист, некрофил, он представляет безусловную опасность для окружающих. Но были, видимо, в жизни и судьбе этого человека еще и какой-то рок, какое-то наваждение, исходившие из ада, ниспосланные самим дьяволом. И устоять против них он, очевидно, был не в силах – даже осознавая порочность и пагубность того, что замышлял и творил.
Именно это вызывало к нему жалость, жалость и отвращение одновременно.
Селиванов легонько подтолкнул его плечом.
– Вы скажете что-нибудь, Артур Леонидович?
Частный детектив сделал вид, что действительно хочет сказать что-то, но у него не хватает на это сил. И закрыв рукой лицо, он лишь повернулся и, отойдя на несколько шагов в сторону, замер в неподвижности, склонив голову на грудь.
Двое спустились в могилу, двое других стали осторожно опускать гроб.
Прошло еще несколько тягостных мгновений, и по крышке гроба глухо забарабанили комья сбрасываемой земли…
Была ночь. Тишина стояла поистине мертвая, мертвая не только потому, что не слышалось ни единого звука, ни единого шороха. А потому еще, что была эта ночь настоящая кладбищенская, державшая в своих объятиях все уголки старого кладбища: и теснившие друг друга вековые деревья, и различные по форме каменные надгробья, и кресты, похожие в темноте на людей, застывших с разведенными руками.
Казалось, даже луна в ночном небе светила как-то тускло и настороженно, словно застряв в полоске темной тучи и выжидая чего-то.
Частный детектив и майор, замаскировавшись в кустах, уже почти час наблюдали за небольшой поляной, где среди старых могильных плит и камней чуть высился свежий холмик с серебристым конусом на вершине.
Частный детектив знал, что, по приметам мистиков, полная луна, прикрытая темной тучей,
