Призвание
«Человек красив и славен своим трудом, своими делами, тем, что он создал, что совершил».
Н. С. ХРУЩЕВ
И. Григорьев
ЧЕЛОВЕК ВЫБИРАЕТ СЕБЕ КРЫЛЬЯ
Одинокий домик прижался к небольшому озеру. Сюда же неведомо как прибежали четыре молоденькие березки. И все. А вокруг — горы, горы. Они живут, они дышат. Весной накидывают на себя зеленый бархатный наряд, зимой улыбаются ослепительной белоснежной улыбкой.
— Знаешь, сынок, что за горами?
— Нет.
— Иди сюда, я тебе покажу.
Старый Жумат легко подсадил Куаншпая на лошадь, вскочил в седло сам и с места пустил коня в карьер.
Через час они были на высокой горе. Прямо из-под ног стлался изумрудный ковер леса и тянулся далеко, далеко. Небо же совсем невысокое. Так и хочется потрогать его руками. В белесой дымке плавают игрушечные деревеньки, играют зайчики — зеркальца озер.
— Смотри, сынок, это все твое, мое, наше.
Жумат широко повел рукой вокруг. — Это то, о чем мечтал твой дед. Эх, мечта!
— А что такое мечта?
— Мечта… Как тебе сказать, сынок? Это наши крылья.
— А у меня они есть?
— Будут, обязательно будут. Только помни, ты их выбирать будешь сам. Сумеешь взять широкие, сильные, как у степного орла, — далеко полетишь, а нет — достанутся тебе куриные.
…Этот давнишний эпизод рассказал мне недавно сам Куаншпай.
— Ну и как? Какие ты выбрал? — спросил я.
Скромный, застенчивый от природы, он и на этот раз остался верен себе.
— Об этом судить рано.
Сын однажды спросил отца:
— Я поеду в Верхнеуральск учиться, в восьмой класс?
Вздохнул старый Жумат. Дед его не учился, сам он за книги не брался, а вот сын окончил семь классов и все мало. Как быть? Он ждал помощника — в доме семеро детишек.
— Ты не беспокойся, — разгадав его мысли, горячо заговорил Куаншпай. — Я каждую субботу приезжать буду, помогать буду.
— Ай, чего там! Айда, сынок!
Пять с половиной дней в школе, полтора — с отцом на ферме. Так неделя за неделей прошли три года.
В доме чабана Жумата Дусмухаметова праздник. Сын получил аттестат зрелости. Пришли гости. Снял Жумат со стены домбру. (Сколько ей лет, никто не помнит. Переходит она из поколения в поколение). Заиграл. Грустная мелодия разлилась по комнате. Замолчала домбра. Потом опять запела что-то тоскливое, тяжелое. Вздохнул Жумат, отложил домбру в сторону.
— Ты почему так играешь? — спросил Куаншпай.
— Эх, сынок, домбра старая, я старый, песня старая.
— Ничего, я научу тебя новым.
Много песен у казахского народа. И среди них есть одна особенная — «Терли». Ее подарил народу неизвестный поэт. Каждый певец сам придумывает продолжение этой песни. Вот и Куаншпай поет «Терли». Поет о том, как поехал юноша в большой город, стал учиться и вернулся домой ученым человеком.
Через несколько дней Куаншпай сдал экзамены на заочное отделение Троицкого зооветинститута.
Учился он хорошо, но не захотел быть одиноким в этом деле. Пришел как-то к своему другу Айдербеку Ташкангузову и говорит:
— Знаешь, я вот уже несколько дней думаю, почему бы тебе не поступить на заочное отделение техникума?
— Что ты, — замахал тот руками. — Я на первом экзамене провалюсь.
— А я тебе кто, друг или не друг? Ну-ка, где твои учебники? Так, все на месте. С завтрашнего дня начинаем готовиться и никаких «но», понятно? — тоном учителя сказал Куаншпай, по не выдержал и звонко рассмеялся.
Сейчас Айдербек — студент-заочник Троицкого зооветтехникума. Там же учатся и другие друзья Куаншпая — Сартуш Андалов, Петр Панов, Каштай Ермуканов, Айса Ишмухаметов, а Казила, сестра Куаншпая — студентка педучилища. На днях Дусмухаметов получил письмо, в котором ректор просит подобрать еще двух человек для поступления в их институт. Опять забота у Куаншпая.
— Брось ты все, — сказал как-то ему знакомый парень, — ни к чему все это. Мы без образования — рабочие. Ты в институте учишься, а тоже от нас никуда не ушел. Тот же пастух. Так ради чего же мучиться?
— Ради того, чтобы лучше знать свое дело, — ничуть не удивляясь, заговорил Куаншпай. — Ради того, чтобы быть человеком сегодняшнего дня. Я чабан и вы чабаны, а вот скажите: почему в вашей отаре половина овец хромает? Не знаете. А это нам с вами знать надо. Придет время, когда каждый чабан и пастух, каждая доярка и свинарка будут зоотехниками и ветеринарными специалистами.
Нелегка чабанская жизнь. Зимой заиграет в степи ветер, заметет, завьюжит, и света белого не видно. Не хочется выходить из комнаты. А надо. Ждут тысячи овец. Нужно подвезти силос, сено, накормить, напоить всех. Ветер валит с ног, но каждый раз в такие дни Куаншпай испытывает какую-то мальчишескую радость: вот, мол, побороли непогоду, сделали свое дело. Что ж, это понятно, ведь ему всего двадцать лет.
…В первых числах июня доярки первого отделения, собравшись на дневную дойку, сидели возле фермы, поджидали невесть куда запропастившуюся Нину Писареву. Здесь же сидели свинарки. Они собрались ехать в лагеря.
— Вот она бежит, — сказала Галя Крылова. — Пошли.
— Девчонки, стойте, стойте! — еще издали закричала Нина. Запыхавшись, она выпалила скороговоркой: — Ой, девчонки, новость у меня какая!
— Какая? — в один голос выдохнули подруги.
— У нас будет новый зоотехник. Отгадайте, кто? — И боясь, что ее опередят, сразу сказала: — Коля Дусмухаметов.
— Ой, девчонки, пропали вы, — испуганно охнула Нина Медведева.
— Почему? Что так? — затормошили ее девчата.
— Вы знаете, какой он! Высокий, стройный, красивый, глаза, как ночь, брови дугой, ресницы длинные…
— Для чего ты нам это говоришь? — перебила ее Галя Кульпина. — Мы его и так хорошо знаем.
— А для того, чтобы вы все в него влюбились, — хитровато улыбаясь, ответила Нина.
— Ой уж, скажет же такое, — роем зажужжали подруги.
— Постойте, постойте, а почему она про нас только говорит? А про себя?
