Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

экзамены, следующие два года Шивон проработала в бистро и копила на университет; тогда наконец ей дали стипендию. Ма и па даже повесили письмо о том, что ее приняли, в бистро, чтобы все соседи видели. По удачному стечению обстоятельств ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, тоже отложили поступление в колледж на пару лет, чтобы попутешествовать. Так что они все должны были начать первый курс одновременно, как Шивон и мечтала.

Но за несколько месяцев до того, как ей предстояло начать этот путь, погибли родители. Жизнь Джеймса была слишком нестабильной, чтобы добавлять туда управление бистро и заботу о трех младшеньких. Так что это свалилось на Шивон. Сейчас ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, учились в Тринити без нее. Чем больше времени проходило, тем реже они общались. Слишком больно было иметь постоянное напоминание о жизни, которую она ждала и которая не состоялась.

Судьба может резко измениться, не успеешь и глазом моргнуть. И Найл Мерфи лучше других знал, почему Шивон сейчас не в Дублине. Ей вспомнилась папина любимая цитата Шона О'Кейси: «Мое правило номер один: никогда не терять самообладание без крайней необходимости».

– Могу то же самое сказать тебе, – отметила она. – Почему ты не в Дублине?

Найл снова огляделся, хотя в магазине по-прежнему не было никого, кроме них, наклонился к Шивон и прошептал:

– Я хотел поговорить с тобой.

– Это еще зачем?

Неужели Найл не понимал, что ей противно находиться в одном помещении с ним?

– Когда можем встретиться? – Он снова огляделся. – Ну, в укромном месте.

– Никогда, – ответила Шивон. Найл уставился на нее, она уставилась на него в ответ. Вот и все. Шивон не могла притворяться, не могла изображать вежливость. Если он вернулся, это его дело, но пусть не суется к ней или к ее братьям и сестрам.

– Ну не надо так.

– Мне пора. – Шивон направилась к двери. Найл преградил ей путь:

– Ты похорошела, пока меня не было.

Он что, подкатывает? Шивон почувствовала, как щеки обжигает румянец. Ее всегда раздражало, что она так резко краснеет. В подростковом возрасте это было настоящим проклятием – высокая, рыжая, с красным лицом. Но теперь, когда Шивон было двадцать два, все, что когда-то было изъяном в ее внешности, каким-то чудесным образом расцвело и преобразилось в нечто прекрасное. Она еще не успела к этому привыкнуть. Втайне она была в восторге от своего преображения, но это, наверное, греховное чувство.

Чтобы Шивон О'Салливан – и погрязла в тщеславии? Красота могла как прийти, так и уйти, девушка прекрасно это знала, но сейчас явно было ее время, и не такой же разве это грех, как наслаждение красотой цветущей розы? Шивон было интересно, какое впечатление она производила бы на парней в Дублине. Но ей не нравилось, как Найл Мерфи смотрел на нее, не нравилось, что он говорил такие вещи. Куда же запропастился Шеймус?

Найл наклонился ближе. Шивон не дернулась, несмотря на сильнейшее желание убежать куда подальше.

– Послушай, детка. Билли не виноват. Это был не он.

– Не он, значит? – Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев; перед глазами снова стоял образ белого «Вольво» родителей, помятого и скрученного. – Ты с ума сошел?

Найл поднял руки, словно сдаваясь, огляделся и подошел к Шивон вплотную, обдавая ее попахивающим виски дыханием.

– У меня есть доказательства.

– Доказательства?

Она тут же снова увидела, как красная машина Билли проносится через Поворот Дьявола и врезается в машину ее родителей, возвращающихся с отдыха в Уотерфорде. Когда гарды[1] прибыли на место происшествия, Билли лежал на руле с сотрясением мозга, но еще что-то бормотал в свое оправдание. Позже выяснилось, что он выпил в три раза больше дозволенного для вождения лимита.

– Хочешь сказать, кто-то заставил его нажраться, а потом посадил за руль его же машины? Заставил посильнее надавить на педаль? Проигнорировать знаки, где написано, что на Повороте Дьявола нужно замедляться? Ты это пытаешься сказать? – Шивон уже перешла на повышенный тон, но ей было все равно.

Найл покачал головой. В его глазах поблескивало что-то дикое, странное.

– Есть столько всего… Ты не поверишь.

– Я и не верю.

– Эти доказательства – они чего-то стоят. Понимаешь?

– Мне пора. – Шивон сделала шаг вперед, но Найл преградил ей путь:

– Моя ма болеет. Мой брат в тюрьме, без хорошего адвоката.

Такого взгляда она никогда прежде не видела. Найл словно одновременно угрожал ей и умолял ее. Словно раненый зверь, который мог напасть, как только подойдешь, чтобы помочь ему. Уйди оттуда, просто уйди. Но Шивон не могла двинуться с места. У нее за спиной в ряд стояли скутеры, а Найл уходить не собирался. Девушка была в ловушке.

– Отойди, – сказала Шивон. Ткни его в глаз. Может, так и сделать, если он не даст пройти?

– Послушай. Я бы просто так тебе отдал. Это было бы правильно. Но он мой брат. И он отбывает наказание за то, чего не делал.

– Что отдал?

Найл явно спятил. Почему она вообще еще с ним говорила?

– Мне нужно десять тысяч евро. – Найл приблизился еще сильнее.

– Десять тысяч евро?

Да он с ума сошел. Окончательно. У всей семьи Шивон совокупно была в лучшем случае тысяча. Не то чтобы это играло роль. Найлу Мерфи она не дала бы даже катышек из кармана.

– У тебя наверняка что-то отложено на колледж. Ты же сама сказала – теперь эти деньги тебе ни к чему.

– Ты отвратителен, – сказала Шивон.

– Ты меня послушай. Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро. Но я-то пытаюсь поступить по совести, понимаешь?

Шивон сделала шаг назад, уткнувшись спиной в руль скутера. Не успела она развернуться, как он наклонился и сбил соседний, и вскоре весь ряд громко и быстро рухнул, как домино.

– Господи!

Шивон протянула руку, чтобы все исправить, но было уже поздно. Все скутеры лежали на боку. Господи, только не это… Шивон перекрестилась. Вдруг они сломались? Или поцарапались? Такой скутер ей не по карману, не говоря уже о целом ряде. Зачем она вообще сегодня сюда пришла?

– Все нормально, все нормально, – сказал Найл. Он обошел Шивон и поднял первый скутер. Она затаила дыхание. Найл зафиксировал скутер, чтобы он стоял ровно, и смахнул с него грязь. Шивон потянулась, чтобы поднять следующий, но Найл остановил ее: – Я сам. Это ж моя работа.

Шивон сделала шаг назад. Это ведь он виноват, что она сбила скутеры, – встал впритык, обдышал перегаром, заговорил о невиновности брата, стал выпрашивать десять тысяч евро в обмен на