Последний свет - Дин Кунц
Жуя за её кухонным столом и следя за GPS-картой, выведенной на его смартфоне — за точкой, которая была её «Шевроле» пятьдесят четвёртого года, пока она ехала на юг по Прибрежному шоссе.
В наши дни можно купить собачий ошейник с микроминиатюрным транспондером в нём — так что ваш пёс никогда не потеряется. Рэйнер положил один такой в её машину.
В конце концов, она была его собакой. Его маленькой сучкой.
Она принадлежала ему с того дня, как он увидел её десять лет назад. Просто она об этом не знала.
Он всегда получал то, чего хотел. Иногда это просто занимало время.
Мигающая точка остановилась в Лагуна-Бич.
GPS-система выдала адрес.
Он закончил ужин.
Он собрал одежду, которую она посбрасывала, пока шла от входной двери в спальню, когда вернулась домой.
Одежда пахла ею. Ему нравилось, как она ощущалась в руках.
Он сунул её под подушку на её кровати.
Чтобы набраться сил перед тем, что его ждало, ему нужно было немного поспать.
Раздевшись, он голым скользнул в её постель.
Он никогда не испытывал трудностей со сном. Бессонницу вызывает тревога. Его ничего не тревожило. Он жил идеальной, прекрасной жизнью.
Он спал в простынях Макани. Среди одурманивающего её запаха.
Ему снилось, что она под ним. Он видел её в экстазе. А потом видел её разорванной и сломленной — и это был уже его экстаз.
10
Жизнь не найдёшь, убегая от неё
В дорогих прибрежных городках Южной Калифорнии, если дом стоял недалеко от пляжа и в объявлениях о продаже его называли коттеджем, слово это просилось в ироничные кавычки — «коттедж», — потому что стоил бы он миллиона два как минимум и коттеджем был бы разве что по подражанию стилю. Дом, за которым Пого присматривал, пока хозяева отсутствовали, занимал больше трёх с половиной тысяч квадратных футов — внутрь такого поместилось бы пять настоящих коттеджей. Но в нём были и резные пряничные наличники, и вагонка с рейками, и полы из отборного красного дерева, и столько милых деталей, что их фотографиями можно было бы набить целую книжку на кофейный столик — на зависть тем, кто обожает подобный стиль.
В просторной кухне-столовой на столе лежало старое, затрёпанное карманное издание Джека Керуака «В дороге» — рядом с кружкой кофе.
Боб лежал на спине на полу и играл с собачьей игрушкой — мягким синим кроликом с пищалками в каждой лапе. Он держал его передними лапами, грыз ухо, часто дышал и извивался от восторга. Если он и примчался на кухню за кроликом, чтобы принести его Макани в подарок, то теперь так увлёкся, что забыл о своём первоначальном намерении.
— Ты его избаловал — новая игрушка, — сказала она.
— Я хочу, чтобы он любил своего дядю Пого.
Пого принёс ей кружку кофе — чёрного, как она любила, — и она устроилась на стуле напротив него.
Когда Пого сел со своей кружкой и отодвинул книгу, Макани сказала:
— Дело в том, что я ведьма… или вроде того.
— На день рождения я подарю тебе новую метлу.
— Я сказала — «или вроде того». Я не по остроконечным шляпам, котлам и кошкам. Но есть одна ведьмовская штука, которую я умею.
— Ещё как умеешь, — сказал он.
Она протянула к нему руку.
— Подержи меня за руку.
Он сделал, как она попросила.
— Это неловко, — сказала она.
— Что — на Гавайях держаться за руки неприлично?
— По крайней мере по моему опыту — это самое близкое, что у тебя вообще было к тайне, к чему-то такому, что тебе неловко было бы высказать. Ты думаешь… что я славная, но какая-то поломанная, и тебе хотелось бы меня починить.
Его глаза слегка расширились, но он сказал:
— Ну, нет.
— Да. Тебе от этого грустно, но ты думаешь, что я сломана. И в каком-то смысле так и есть.
— Если ты так говоришь, спорить не буду, но я не вижу, что сломана.
— Я не умею читать постоянно. Что бы я ни получала — если вообще получаю, — это вспышки. — Она отпустила его и протянула другую руку. — Попробуй эту.
— Может, потом ещё стол полевитируем, — сказал он, беря её левую руку в свою правую.
Озвучивая его невысказанный приговор, Макани сказала:
— Тебя пугает то, что я делаю, но ты думаешь, что я просто говорю вслух то, во что давно верю: будто ты так ко мне относишься. Ты думаешь, что я делаю вид, будто вижу обрывки твоих мыслей, чтобы у меня был повод говорить о наших отношениях вот так — прямо.
Он не отвёл от неё взгляда. Он был самым прямым, наименее уклончивым человеком из всех, кого она знала. Но он отпустил её руку — и в своих электрически-синих глазах она увидела то, чего больше не могла считывать прикосновением: он начал верить, что она и вправду, пусть в ограниченной мере, способна читать его мысли.
Попросив его о помощи, открыв ему свой самый тёмный секрет, она поставила их дружбу под удар. Он вполне мог обидеться на то, что она с первого касания его читала — и только сейчас призналась в своём даре. Хотя Макани верила, что он достаточно уверен в себе и слишком щедр душой, чтобы уйти в злость или страх, она также знала: в словах Рэйнерa Спаркса о том, что любого с её силой будут считать уродцем и угрозой, есть правда.
Пого отодвинул стул от стола, встал, отнёс кружку к раковине и вылил кофе.
— Пого?
— Думаю, — сказал он.
Он вернулся к столу, взял её кружку и вылил её кофе в слив тоже.
Потеряв интерес к синему кролику, Боб подошёл к Макани и положил голову ей на колени. Он закатил глаза, следя за Пого — от раковины к холодильнику.
Пого достал из холодильника две бутылки пива, открыл их и сказал:
— Пойдём, подышим по-настоящему — там и прибой слышно, — и распахнул для неё и для Боба заднюю дверь.
От патио мягко подсвеченный газон плавно сходил вниз к ограждению на краю обрыва — стойки из нержавейки и стеклянные панели. Справа, в углу участка, калитка вела к лестнице, которая зигзагами спускалась к пляжу.
Неподалёку от калитки стояла небольшая белая беседка — с резными деревянными
