Королева Лета, умри - Любовь Минеева
– Он злой на Диму, – объясняла Вика по дороге. – Ему эта тема с Таней никогда не нравилась. Постоянно орал на него, мол, какого черта он позорится, бегает за девчонкой, которая его динамит… Частенько скандалили, Дима психовал.
Интересно, чего это Бероев-старший так внимательно следил, за кем там волочится его сын. Понятно, что он родитель и все такое, но… Мало ли у Димки еще будет девчонок?
– Ну а после этого дурацкого ареста папа вообще с него глаз не сводит.
Ленька, впрочем, был даже рад, что Дима не пошел с ними. Как ни крути, ему было неуютно в присутствии Бероева. Неприятный таки тип: заносчивый, вспыльчивый… Не, он бы ни за что не пошел с ним – ни в разведку, ни в расследование.
Берег и мост были пустынны в этот час дня. Вечером здесь соберется тусовка, а пока – тишина и журчание реки, мирно бегущей между берегов, заросших ракитовыми кустами и диким щавелем.
На другой стороне моста тишина была еще более глухая и таинственная. Леньке показалось, что они попали не на тот берег, а куда-то в потусторонний мир. Эти места не пользовались популярностью у здешних, даже вездесущая детвора старалась сюда не соваться. Пара десятков шагов в глубь – и чаща становится практически непроходимой. Бурелом, коварные овраги, едва зримые ниточки тропинок – все будто шептало: поворачивай, тебе тут не место! Все знали – где-то там, за деревьями, вот-вот может мелькнуть поросшая лебедой крыша давно оставленного дома, из-за густого ельника вдруг махнет с надеждой одичавшая яблоня, а за поворотом тропы встретят немым укором покосившиеся надгробия старого мусульманского кладбища…
Ребята в нерешительности топтались у берега.
– Пойдем в заброшенный аул? – спросила Вика, и Леньке показалось, что голос ее тоскливо дрогнул.
– Ты знаешь, как туда дойти? – с сомнением спросил он.
Все в деревне в курсе, что аул когда-то существовал и, возможно, еще стоит посреди дикого леса, а ребята постарше похвалялись, что в далеком детстве они часто бегали играть на заброшенных его улицах. Будучи совсем мелкими, Леня, Степа и другие мальчишки пытались как-то раз его найти – но едва не заблудились в густой чаще, струсили и повернули обратно. А потом и интерес к нему пропал.
Только сейчас становилось ясно: сказать легче, чем сделать. Как они, интересно, должны обыскать этот громадный лес? Будто прочитав его мысли, Вика предложила:
– Давай пока пойдем, держась берега. Возможно, ходить придется не один день. Завтра-таки отпросим Диму и попробуем найти аул. Он говорил, вроде они с парнями как-то туда ходили, проверялись на смелость. – Вика усмехнулась и закатила глаза. – Так что должен вспомнить дорогу.
Опять этот Дима! Леня захотел было возразить, что они и без него найдут аул, уж не так далеко в лесу он запрятан! Но потом подумал, что сейчас не время для препирательств из вредности и толку от их бесцельного блуждания по лесу в поисках аула будет чуть.
Поэтому он кивнул и первым пошел на север по чуть зримой тропинке, бегущей вдоль берега. За редкими рядами плакучих ив и кленов блестела, перекатываясь, река. Чвиркали лесные пичуги, нагло звенели комары, то и дело мелькая перед глазами, так что вскоре ребятам пришлось обломать пару веток и обмахиваться на ходу.
– Что конкретно мы должны искать? Майю, сидящую под деревом?
– Да я-то откуда знаю? Это была твоя идея!
– Это идея бабки Сабанихи, – ворчливо ответила Вика. – Ты правда думаешь, что она могла просто сбежать?
– Бабка Сабаниха?
– Да, бабка Сабаниха! Майя твоя, конечно же! Я к тому, что ты серьезно думаешь, что она не хочет, чтобы мы ее нашли?
Ленька помолчал, вслушиваясь в собственные мысли.
– Вряд ли ее удерживают в заложниках в заброшенной хижине… Это уж совсем из рода фантастики. Она либо вынуждена была сбежать – если ее что-то сильно испугало, как ты говоришь. Либо она просто… сбежала ото всех.
– Она тебя любила. Это было видно невооруженным взглядом.
Ленька не ответил. Он сам это знал. Вика, плетущаяся позади, продолжала:
– А ты просто позволял ей себя любить.
– Тоже видно невооруженным взглядом? Или пришлось надеть прибор ночного видения? – съязвил он, чувствуя, что разговор уходит в неприятное русло.
– Ну правда же! Ты к ней относился как к щенку: ой, какой миленький, дайте потискать! Но если начнет сильно надоедать, можно и отмахнуться. Хорошо, если не ногой…
Ленька резко развернулся, и Вика по инерции врезалась лицом в его грудь.
– Ерунду не неси!
– Ладно, громила! Не психуй только…
«Громила» – при его росте в 170 см и весе в 60 килограммов – звучало явно как насмешка, однако Ленька не успел придумать едкого ответа, как Вика вытаращила глаза куда-то в глубь леса за его спиной:
– Ой, что это?!
Ленька повернулся и ничего не заметил. В стороне от берега гуща деревьев немного расступалась, видимо, там что-то вроде поляны… Меж стволов вдруг мелькнуло что-то яркое, пестро-красное – явно чужеродное этому месту.
– Как будто кофта какая-то висит на дереве, – шепотом сказала Вика.
«Или красный сарафанчик», – подумал Ленька и стал продираться сквозь заросли кустарника. Вика – за ним.
Вскоре они и правда вышли на небольшую полянку, в центре которой возвышалась одинокая береза с причудливо переплетенным раздвоенным стволом. На стволе, на высоте вытянутой руки, висел венок. Пышный, огромный, с большими головками маков, пионов, бордовых роз… Очень знакомый венок. Ровно в таком же красовалась на своем последнем празднике Королева лета.
Вика и Ленька молча приблизились к березе.
– Кто его сюда принес? – потрясенно пробормотал Ленька.
– Это не Танькин, – спокойно сказала Вика. – Этот больше. Целая гирлянда.
– Висит уже не первый день.
– Да, цветы заметно подсохли. Смотри!
Она ткнула пальцем в сторону, и Ленька увидел на другом дереве у края поляны еще один
