Королева Лета, умри - Любовь Минеева
Камила, видимо тоже услышав эти звуки, отвлеклась от своего занятия и подняла голову к окну:
– Вот же люди, да? Столько всего произошло – убийства, секта, пожар… А им хоть бы хны, снова праздник закатили. Сколько королев нужно выпотрошить, чтобы они наконец испугались хоть немного? Заткнулись и засели по домам, боясь нос на улицу высунуть? Ненавижу!
Вика удивленно посмотрела на свою спутницу. Камила сидела на корточках, сунув руки в соломенную кучу, смотрела в сторону и говорила словно бы не с ней. Лицо – бледное, как у утопленницы, рот гневно перекошен. А секунду назад смеялась, радостная от того, что они вот-вот напьются краденой самогонки!
– Марину вашу отпустили, ты знала? То ли под залог, то ли вообще… как свидетельницу. Зотов, поди, все свои связи подключил, козел старый. Спасает доченьку. А чего ее спасать? Столько дел натворили – и им все с рук сошло. А нас до сих пор гнобят!
– Ты о чем?
– Да так… Ни о чем. О папаше своем. Так и не прижился здесь. И работу нормальную не дали в колхозе. Всю жизнь в батраках, то у Зотова, то у Бероева… Ой, прости.
– Я не знала…
Вика в принципе не задумывалась, где и кем работает дядя Асхат. Слоняется пьяный по поселку в основном.
– Ничего. Ты хорошая девчонка. Сашка тоже хорошая была. Просила остаться у нее ночевать, чтоб я перед родаками не спалилась. Заботилась типа. – Камила горько усмехнулась и снова пошуровала в соломе. – На твоем месте, – продолжала она, – Диана должна была быть. Но вчера сказали, что не стать ей королевой. Твой отец сказал, что надело ему чужих дочек спонсировать. У него своя есть.
Вике расхотелось пить, расхотелось прятаться и быть рядом с этим злобным существом.
– В первый раз слышу… – пробормотала она, думая, как бы ей отмазаться от этой затеи и вернуться на праздник.
– Ой, ну конечно! – презрительно рассмеялась Камила и поднялась наконец с колен. В правой руке, опущенной вдоль тела, блестел стальным холодом большой кухонный нож.
Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног. Бессознательно ладонь скользнула в карман джинсовки, за телефоном, но схватила только предательскую пустоту.
– Что ты делаешь?
– Свою работу. – она рассмеялась, и в этом смехе наконец-то прорвалось неприкрытое безумие. – Знаешь, я ведь мечтала быть парикмахером. Открыть свой салон красоты. Но стала никем. Чернорабочей в колхозе, никчемной, безликой и безымянной. Такой же, как мой отец – всеми презираемый алкаш! Потом появилась Майя – мой лучик света! Мы мечтали, как вместе уедем в Арслан, будем жить в ее квартире, и там-то я точно смогу жить нормальной жизнью!
– Это еще сбудется! Майя найдется!
Все еще не до конца веря происходящему, Вика медленно пятилась к воротам, крошечными шагами, едва переставляя ноги. Камила неумолимо двигалась следом. Расстояние между ними не растягивалось и не сокращалось. Броситься бежать? Но она тут же нагонит ее – и тогда уже без шансов.
– Вы уедете вместе и будете жить в Арслане. Я никому ничего не скажу, обещаю! Ты откроешь свой салон, и я буду приезжать в гости!
– Не будешь. Майя не найдется. Мать замыла кровь, а отец утащил тело – я даже не знаю куда.
«Зато я знаю», – вспыхнуло в голове воспоминание о трупном запахе на картофельном поле. Грязные сапоги в свете телефонного фонарика и злобный оскал Асхата.
– Мой отец – убийца. Я узнала об этом, когда мне было восемь. Он убил мою бабушку.
– Плачущую Эльзу, – отозвалась Вика.
Камила удивленно вскинула брови.
– Да. Откуда знаешь?
– На памятнике прочитали.
Еще шаг назад, еще один.
– А… – Камила с улыбкой кивнула. – Отец хотел его на куски раскрошить, но мать уговорила подождать. Вдруг бабка Луиза решит навестить сестру и увидит, что его нет. Они и так и сяк перед ней в реверансах приседают, надеются, что она таки отпишет им наследство. А она твердит только о Майе.
Вика скосила глаза, надеясь, что выход уже близко. Но до ворот оставалось еще метров пять – непреодолимо далеко!
– Сделаешь еще шаг… – Камила выразительно подняла нож.
– Ты же понимаешь, что толпа народу видела, что я ушла с тобой? Тебя сразу же поймают.
– А если я брошу тебя под деревом и нарисую рядом этот дурацкий знак? Марина здесь, Лукманова – тоже! Ты – очередная Королева лета! Менты наконец-то решат, что убийства носят ритуальный характер и никто, кроме этих язычниц, не способен такое сотворить!
– Но тебе-то это зачем?! – Вика в панике сорвалась на крик.
Камила приближалась.
– Я уже не могу остановиться.
Она взмахнула рукой и с криком бросилась вперед. Вика нырнула вниз, под ее пустую левую руку, повернулась – теперь они с Камилой поменялись местами, и та перегораживала выход. Волосы закрыли лицо, и Камила теперь походила на зловещую девочку из японских ужастиков – такую же жуткую и беспощадную. Она снова ринулась вперед, Вика упала на колени и схватила черенок сломанных вил. Камила вновь занесла нож и обрушилась на нее. Увернувшись, Вика замахала палкой во все стороны, не особенно прицеливаясь, но, судя по болезненному вскрику, она попала.
– Помогите! – заверещала Вика и откатилась подальше – и от Камилы, и от выхода. Попробовать прорваться к окну? Но она же не таракан – по стенам бегать. Камила перевернулась на колени и зашарила по рассыпанной соломе в поисках выроненного ножа.
«Это мой шанс». – Вика бросилась к воротам, уже на подлете замечая, что Камила бежит наперерез.
Она не успеет. Камила куда быстрее и проворнее. Уже у тяжелых створок, понимая, что она ни за что не распахнет их в одну секунду, Вика сжалась в комок, закрывая руками голову, – и на нее тут же посыпались удары, нож прорвал плотные рукава джинсовки, плечи и спина загорели огнем.
Ворота распахнулись, и Камилу буквально отшвырнуло в сторону.
Вика упала в чьи-то руки, почти теряя сознание. Тут увидела лицо и поняла, что ее держит Ленька. С ним были какие-то люди, кто-то орал Камиле, чтобы она бросила нож, мужики махали руками, и она даже успела узнать следака Акманова. А потом амбар, Ленька, усыпанный соломой пол закружились вокруг нее в безумном танце – и она наконец отключилась.
Глава 25
– В тот день мамка снова
