Другое Я - Франк Тилье
— И я полагаю, что никто не может удалить записи из вашей системы…
— Это само собой разумеется.
Вик задумался. Тело, найденное у подножия утеса, хотя и было в плохом состоянии, было свежим. Судебный медик оценил время смерти менее чем в двенадцать часов. Вывод: либо внутри учреждения был сообщник, похищавший трупы, несмотря на видеонаблюдение, либо трупы поступали откуда-то еще. Если только…
— Вы имеете в виду отправку в другие университеты. Как только тела покидают нашу территорию, вы теряете над ними контроль, верно?
— Действительно, заключаются соглашения, согласно которым они больше не находятся под нашей ответственностью. Однако, как вы сами понимаете, мы тщательно выбираем партнёров, и они, со своей стороны, обеспечивают не менее тщательный контроль.
— Вы сотрудничаете только с университетами или медицинскими школами?
— Нет. Более восьмидесяти процентов отправленных тел поступают в медицинские школы региона, но остальные двадцать процентов идут в различные сферы, такие как травматология, частные лаборатории, армия…
Армия… Это слово пронзило тело Вадима, словно электрический разряд. Неужели возможно, что…?
— Армия… Лонжепин?
Шестидесятилетний мужчина нахмурился, явно удивлённый догадкой собеседника.
— Да, именно…
Он на мгновение замолчал, но, увидев, как на него смотрят полицейские, почувствовал себя обязанным продолжить:
— Мы не афишируем это, потому что семьи всегда очень неохотно реагируют, когда узнают, что тело их близкого отправляется в «Большую Тишину, - но у нас есть регламентированные соглашения. В Лонжепине, в частности, работа над протезами естественным образом ведет к многочисленным исследованиям в области биомеханики, прочности материалов… Короче говоря, им нужно проводить испытания. Поэтому каждый месяц для них резервируется как минимум четыре-пять трупов. У них даже есть собственный морг на месте, чтобы хранить их в условиях низкой температуры.
Вик встретился взглядом со своим напарником. Всё начало складываться в единую картину. Лонжепин. Тайное место, где была нанята Элизабет. Предчувствие, что убийца имеет отношение к миру людей в хаки. Эти замкнутые лица военных на похоронах. В тот день один или несколько из них, несомненно, знали, что тело, которое хоронили, не принадлежало Элизабет. Ублюдки.
У Вика зазвонил телефон. Люк Брасьё, их дежурный бригадир. В такое время? Он извинился и вышел из комнаты. Когда же этот день наконец закончится?
— Вик, прости, что беспокою. У тебя есть две секунды?
— Давай быстрее.
— Мне только что поступил странный звонок, и я решил сначала связаться с тобой, прежде чем высылать патруль. Дело касается некой Сибиллы Ростан, которая говорит довольно бессвязно. Судя по всему, она сбежала из Лонжепена, той деревни, где живут учёные…
Вик прислонился к перегородке. Ему казалось, будто он оказался на борту качающегося корабля. Или будто он сидел в первом ряду на развязке триллера, в котором события следовали одно за другим с бешеной скоростью вплоть до финальной сцены.
— По её словам, кто-то из руководства внутри изуродовал лицо молодой женщины, запертой в мешке из морга. Она дала мне адрес и…
— Дай его мне немедленно.
65
Полицейские должны были прибыть через три четверти часа. Судя по тому, что ему рассказал пастух, его участок находился примерно в двух километрах от Лонжепина по прямой, а по дороге — в пяти. Укрывшись пледом, Сибилла сидела у камина и грела пальцы, потягивая горячий травяной чай. Мужчина был в ярости.
— Я всегда подозревал, что за этими стенами творится что-то нечистое, но чтобы до такой степени…
Он подслушал телефонный разговор молодой женщины с полицией — эти истории об убийствах и разбитых лицах — и пошёл за ружьём, которое положил на стол, словно для того, чтобы успокоиться. А Сибилла размышляла. Заметили ли, что она сбежала? Ищут ли её? Её хозяин был категоричен: он никогда не видел ни тени униформы на своей лужайке. Тропинка, ведущая к его дому, выходила на небольшую дорогу, которая, в свою очередь, была практически незаметна с областной трассы. Здесь она будет в безопасности, пока ждёт полицию.
Все ещё погружённая в раздумья, она достала из кармана своего свитшота плюшевую игрушку Тома и молча посмотрела на неё. Именно она стала причиной её сомнений, всего этого безумия. А что теперь? Каким будет её будущее без Эрвана, без дома, без прошлого? Куда она пойдёт? Путешественница без багажа — вот кем она стала…
— У вас есть компьютер, на котором я могла бы это прочитать? — внезапно спросила она, показывая ему карту памяти, которую схватила.
Пастух кивнул. Они прошли по длинному коридору каменного здания. Оно было огромным, и, судя по всему, он жил здесь один. Жизнь, полная труда, вдали от мира людей. Комната была ледяной, аскетичной, пересеченной толстыми чёрными балками. В ней было лишь одно маленькое окно, по которому барабанил дождь. Внутри пахло старой собакой. Работал дополнительный обогреватель, но его не хватало, чтобы согреть комнату.
Шестидесятилетний мужчина включил системный блок своего компьютера и указал на дисковод.
— Это комната моего сына. Он больше здесь не живет, но оставил мне всё своё оборудование. Если вам что-нибудь понадобится…
Он говорил громко из-за шума дождя. Она поблагодарила его усталой улыбкой. Когда он вышел, она не теряла ни секунды. Возможно, Элизабет Лагранж заплатила жизнью за то, что владела этим предметом. Пришло время Сибилле узнать, что в нём.
Появились три папки: - Дневник, - Фотографии» и «Протоколы. - Она щелкнула по «Фотографиям. - Их были десятки. Она щелкнула по первой. Люди — гражданские и военные — шли по главной улице Лонжепина. Угол съёмки указывал на то, что снимок был сделан одной из камер наблюдения.
Она перешла к следующим снимкам. Археологи. Коридоры клиники. Крупный план Ленарда, сидящей на скамейке с военным. Украденные кадры, — подумала Сибилла.
Следующие кадры. Библиотека. Аллиетт, держащий женщину за талию. В руке у той — книга. Сибилла увеличила изображение. - Психоз»… Так это была она, Элизабет. Её лицо было плохо различимо. Во всяком случае, по всей видимости, у неё были интимные отношения с этим военным. С этим отвратительным чудовищем, которое безжалостно забросило изуродованный труп Мелиссы в свой багажник.
Сибилла испытала шок, когда следующий кадр заполнил экран. Никаких сомнений: это были именно они — её родители и Эрван, увлечённо беседующие у выхода из бункера. Мать была одета в строгий костюм, с идеальной стрижкой «под каре» — образ, диаметрально противоположный тем воспоминаниям, которые были у Сибиллы о ней. А её отец… он стоял в военной форме. Что они
