Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов
18:01. Официальное время смерти Василия Уткина.
Андрей:
Ждал около часа, может, чуть больше. Вышли два врача, сказали: извините, все, что можно, мы сделали, но Вася скончался. Я вышел на улицу. Позвонил Меньшикову и Ане, сестре Васи. Получается, один я проводил Васю в последний путь. Сколько мы с ним проработали? Почти 24 года. С Васей я начал работать 10 октября 2000 года. Это был день рождения его папы.
Сергей Меньшиков:
Мне позвонил Андрей. Сказал, что Вася умер. Я позвонил Гридасову, потом Микулику.
Андрей:
Васиной маме я не смог позвонить. Не набрался смелости.
Минута молчания в знак траура по Василию Уткину перед началом товарищеского матча между сборными России и Сербии. 21 марта 2024 г
Станислав Гридасов:
18:19. Звук в телефоне у меня был выключен, вижу на экране, что звонит Меньшиков. Почему-то стало нехорошо. Сергей как-то замялся, еще ничего не сказал, но я почему-то сразу понял, что Вася умер. Если честно, этого звонка я ждал, боялся последние полгода.
18:51. Сообщение в одном из «инсайдерских» телеграм-каналов: «Вася Уткин – умер. Что-то с сердцем. Жуть!»
Станислав Гридасов:
Мы договорились с Сергеем, что пока никуда сообщать о смерти Васи не будем. Опасались, что его мама узнает об этом из новостей, а не от Ани. Но через один из рабочих чатов информация утекла. И понеслось.
18:54. Константин Генич. Охереть… Вася… Как так?????
18:56. Михаил Моссаковский. Невозможно поверить. Нет слов и не будет. Пустота.
18:57. Алексей Казаков (звонит Уткину). Аудиозвонок. Нет ответа.
18:59. «Коммерсантъ». Умер спортивный журналист Василий Уткин.
18:59. Ксения Собчак. Какой кошмар. Созвонилась сейчас с друзьями – умер Вася Уткин. Невозможно поверить. Да, Вася был нездоров, но вот так…
19:01. РИА «Новости». Спортивный комментатор Василий Уткин скончался в возрасте 52 лет, сообщает любительский футбольный клуб «Эгриси», которым он владел.
19:04. Денис Казанский.
Вася.
Последний раз был в сети в 15:37.
Пока не понимаю ничего…
Его с нами нет…
19:05. Галина Юзефович. Просто. Не. Могу. Поверить. Вася, как же так, мы еще столько всего не обсудили же… Мы же про «Сильмариллион» только начали. Про комментарий Долинина к «Дару» буквально только заикнулись. А наши деепречастия – столько их накопила, чтобы вам рассказать…
19:28. Пост в телеграм-канале «Настоящий РадиоУткин»
Друзья. Это правда. Васи больше нет с нами.
Информация о церемонии прощания будет опубликована на этом канале позднее. Просим отнестись с пониманием.
Мы, как и вы, потеряли друга, коллегу, учителя и просто очень хорошего человека.
Коллектив программы «Футбольный клуб».
19:29. Казаков – Уткину. Пока, мой дружочек любимый.
Надо было быть Васей
Алексей Казаков
Продюсер, режиссер,
сценарист, бывший главный
редактор журнала
«Большой город»,
бывший главный редактор
медиахолдинга «СТС-Медиа»
Конец марта 2024 года, мы едем с семилетним сыном в машине по подмосковной трассе. Сыну скучно. Сын просит включить аудиокнигу:
«Он увидел его на мосту Ла-Турнель, где Планше – так звали слугу – плевал в воду, любуясь разбегавшимися кругами. Портос утверждал, что такое занятие свидетельствует о склонности к созерцанию и рассудительности, и, не наводя о нем дальнейших справок, увел его с собой».
Ну и тут меня накрывает. Ветеранам, страдающим ПТСР, как правило, достаточно какой-то незначительной детали в окружающем пейзаже, чтобы провалиться в травматическое воспоминание. Этих плевков Планше было достаточно, чтобы провалиться в скорбь об ушедшем друге.
Это была любимая сцена Васи. Он часто упоминал ее как демонстрацию величия «Трех мушкетеров». Меланхоличный Планше, наблюдающий за падением своей слюны в реку, – этот образ приводил Васю в восторг не меньше, чем Портоса.
Вообще, публично признаваться в том, что твой самый любимый роман – «Три мушкетера», – довольно смелый эстетический жест. Примерно, как завтрак на бастионе Сен-Жерве. Не каждый себе это может позволить. Признаться в этом – это почти то же самое, что признаться, что книги ты не читаешь совсем.
Ну либо надо было быть Васей – то есть быть человеком, который совершил филологическую революцию в спортивной журналистике. Быть человеком, который выпустил на футбольное поле целое полчище самых отъявленных тропов. Вот вперед пошла синекдоха, пас метонимии, ближе к штрафной случается анафора: «Ждет. Тянет. Медлит. И в итоге – бьет!» – а за ней мяч попадает самому надежному игроку Васиной команды – Парономазии: «Кросс Крооса! Не вышло даже круассана». Тут уже Вася в шаге от обэриутов.
В общем, этот человек мог себе позволить признаваться в любви к Дюма-отцу.
Впрочем, в последние годы жизни Вася стал менее дерзким и на первое место уже выставлял «Дар» Набокова. Но внутренний балашахинский подросток все же не выдерживал и добавлял: «Это я на самом деле вру, просто хочу умнее выглядеть, а так-то, конечно, главные – "Три мушкетера"».
Я такой дерзости себе позволить не мог и, как человек, который вечно пытается выглядеть умнее, презрительно кривил губы на все Васины восторги в адрес Дюма-отца и наносил сильный укол в выпаде: «Ну просто все вы, спортивные журналисты, – троечники с грязными ногтями, и вот это и есть ваш истинный уровень – один за всех и все за одного. Мы-то, московские интеллектуалы, если уж и выбираем из подростковых романов – то только "Остров сокровищ". Вот где Фауст. Вот где Мефистофель».
И дальше мы с Васей, как школьники, до одури спорили, кто круче: Дюма или Стивенсон. Мы даже в какой-то момент разработали совместную литературоведческую теорию о причинах величия этих двух романов – в «Трех мушкетерах» главные герои, по сути, какая-то шпана при дворе короля Людовика. Они вечно пьют, вечно кого-то убивают на дуэлях. Все как один социально опасны, и по каждому плачет тюрьма.
У Васи была еще отдельная литературоведческая теория, в которой он доказывал, что Атос на протяжении ВСЕГО романа не появляется трезвым. По мнению Васи, человек реально не выходил из запоя ни на одну страницу романа.
И вот в этом как раз причина величия «Трех мушкетеров» – то, что главные герои здесь, с одной стороны, редкие твари, но при этом не влюбиться в них невозможно. Потому что у них есть честь, у них есть благородство, у них есть дружба.
В «Острове сокровищ» ровно обратный прием, там как раз главный злодей – Джон Сильвер – это прямо-таки Мефистофель детской литературы, дьявол с улыбкой и добрым лицом. Такой мог бы появиться где-нибудь в «Братьях Карамазовых». Это изощренное, очень умное и чрезвычайно обаятельное зло – и от этого оно еще страшнее.
Но вот сейчас, думая о Васе, понимаю, почему сборная французских мушкетеров все-таки побеждает сборную английских пиратов, пусть и в добавленное время.
В «Трех мушкетерах» был еще один слой. Это не только погони, дуэли и алкодебоши, но это еще и кодекс, свод правил, это почти скрижали:
«Скрывайте свои раны, когда они у вас будут».
«Не выдавайте никому своей скорби».
«Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь».
Что-то же есть тут от «Экклезиаста»?
Или вот такое: «Всем известно, что у пьяных и влюбленных есть свой ангел-хранитель».
Ну или самое банальное: «Один за всех и все за одного». Тут еще один
