шаг, и так мы до блаженного Августина доберемся – «Трое суть одно».
Но ведь когда в детстве ты играешь в мушкетеров, ты не просто машешь шпагой, ты уподобляешься этой троице, и в тебя вдруг проникает и их этический кодекс, и эта экзистенциальная тоска Атоса.
Вася, мне кажется, почти никогда не выходил из пространства этой книги.
Был такой детский рассказ Леонида Пантелеева – «Честное слово», где дети играли в парке, поставили мальчика охранять штаб, а потом разбежались и его позабыли, а тот продолжал охранять, потому что дал честное слово. И пока автор рассказа не нашел уже в сгущающейся темноте офицера, который мог бы его освободить от данного слова, тот отказывался уходить.
Вот это вылитый Вася. Все дети уже позабыли мушкетеров, а Вася продолжал в них играть до самой смерти.
«Три репортера», которые мы с ним вместе снимали, – эта рифма как бы на самой поверхности.
«Вась, почему ты в программу, которая называется "Три репортера", зовешь такую кучу людей? Это же бред». – «Бред – это то, что ты говоришь, Леш. В "Трех мушкетерах" же их четверо, и ничего». – «Хорошо, но у тебя-то в кадре их уже шестеро». – «Разумеется, а есть еще де Тревиль, есть Планше, есть Гримо, есть Мушкетон, наконец». Ну вот и поговорили, спорить дальше бесполезно.
Один из самых близких людей в Васиной жизни – это водитель Андрей. Это был самый верный оруженосец Васи всю его жизнь. И когда Вася перечитывал сцену с меланхолично плюющим в реку Планше, он явно представлял на мосту Андрея. При этом Андрей, конечно, был вовсе не Планше, он – в силу своей феноменальной молчаливости – настоящий атосовский Гримо. Ну и потому что Вася, конечно же, хотел быть, был и всегда им останется – Атосом, графом де Ла Фер.
Все, конечно, хотели записать Васю в Портосы (это всегда был критичный момент в начале детской игры – кто же будет Портосом?). Вася – большой, Вася – толстый, Вася – сильный, Вася – обжора, Вася – пьяница. Но это, конечно, полная глупость.
Вася, конечно же, стопроцентный Атос.
Человек, который лучше всех знал про дружбу и имел верных друзей, но при этом был пронзительно одинок. Самая трагичная фигура в книге. Портос – веселый жизнерадостный пьяница, Атос пьет, чтобы приглушить боль.
Именно Атос задавал тон и стиль мушкетеров, и ровно это же делал Вася в мире комментаторов. Вот этот весь его «филологический стиль» комментирования – это было настоящее дворянство. У них у обоих было вот это ощущение надлома, и они оба гасили его блистательным едким юмором и вином.
И оба они, конечно, были самыми обаятельными и самыми важными героями в своих романах. Без них бы это все было куда более серым и не таким талантливым.
Ну и чтобы сбить немного пафос в финале, любимая загадка Василия Уткина. Сцена. За столом сидят Атос и Арамис, на столе между ними стоит рюмка водки. Внимание, вопрос: как называется эта картина?
Ответ – Атос, Полтос и Арамис.
Мы встретимся, друг мой, мы обязательно встретимся!
