Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад
Эмигрантская писательница Ирина Кунина вспоминала, как во время одной из их совместных прогулок произошло событие, которое во многом определило дальнейшую судьбу Гумилёва:
«На нас налетел оголтело орущий мальчишка-газетчик. Слов мы не разобрали, и только когда он заорал, вторично промчавшись мимо нас, расслышали: “Убийство царской семьи в Екатеринбурге!”… Гумилёв рванулся и бросился за газетчиком, схватил его за рукав, вырвал из его рук страничку экстренного выпуска. Он был бел и, казалось, еле стоял на ногах…» Прочитав сообщение, Гумилёв перекрестился и «только погодя, сдавленным голосом, сказал: “Царствие им небесное. Никогда им этого не прощу”».
«Из публикации филолога Валерия Сажина в журнале “Даугава” от 1990 года следует, что зимой 1920–1921 годов Гумилёв попросил бывшего эсера Лазаря Бермана свести его со своими товарищами. Поэт хочет “послужить России” — и под его напором Берман сдается. На конспиративную встречу с заговорщиками Гумилёв приходит в “известной всему Петрограду” оленьей дохе, чем полностью себя выдаёт.
Любимая ученица Гумилёва, поэтесса Ирина Одоевцева, вспоминала позднее о подозрительном поведении своего наставника. В один из вечеров он остановился перед подъездом незнакомого дома и попросил подождать её, пока он “только зайдёт за револьвером”.
“Я не верила ему, и мне совсем не было страшно за него. Он скоро возвратился, похлопывая себя по боку. “Достал, ну, идёмте! Только не проболтайтесь! Ведь это и для вас опасно”. Да, я знала, это очень опасно. Опасно даже играть в заговорщиков. И, конечно, никому не рассказала о “заходе за револьвером”», — писала она в своих воспоминаниях.
К показному неприятию большевистского строя добавлялась присущая поэту безрассудность и неосторожность, которые делали ему честь в бою и на охоте, но ставили в слабое положение в послереволюционной России. «В другой раз, вспоминала Одоевцева, что во время обсуждения Вовенарга и Ларошфуко в кабинете Гумилева она автоматически просматривала ящики его письменного стола, потому что “не умела сидеть спокойно”.
Ящик оказался “туго набит пачками кредиток”. От неожиданности она воскликнула и громко удивилась тому, что её учитель оказался богачом. Однако Гумилёв с треском задвинул ящик, едва не прищемив пальцы своей ученице. В ответ на её извинения он объяснил, что участвует в заговоре — и эти деньги нужны его ячейке “для спасения России”.
“Вы ни в чём не виноваты. Виноват я, что не запер ящик на ключ. Ведь мне известна ваша манера вечно все трогать”. Он помолчал немного и продолжал, уже овладев собой: “Конечно, неприятно, но ничего непоправимого не произошло. Я в вас уверен. Я вам вполне доверяю”, — отметил он»[70].
Любопытно, что дело Гумилёва на ноябрь 2025 г. рассекречено не полностью. Подавляющее большинство документов засекречены до сих пор.
Поэтический дар Гумилёва никто и никогда не оспаривал. Однако иные злые современники именовали его «вечным гимназистом»
Вспоминали эпиграмму Пушкина 1821 г.:
Хоть, впрочем, он поэт изрядный,
Эмилий — человек пустой.
А ты чем полон, шут нарядный?
А, понимаю, сам собой.
Ты полон дряни, милый мой!
Глава 17
«Нежный друг мой, беспощадный враг»
Первый раз Лариса Рейснер и Гумилёв встречаются 27 января 1915 г. в кафе «Бродячая собака» (Гумилёв тогда получил свой первый Георгиевский крест).
Об этом знаменитом кафе стоит сказать особо.
31 декабря 1911 г. в доме № 5 по Михайловской площади (ныне — Площадь Искусств) Петербурга распахнуло свои двери артистическое кафе или арт-подвал «Бродячая собака». В названии обыгран образ художника как бесприютного пса.
Эмблема арт-подвала «Бродячая собака» работы М. Добужинского. 1912 г.
Учредителем кафе было «Общество интимного театра». В 1909 г. его основали режиссёры Николай Евреинов, Фёдор Комиссаржевский, Александр Мгебров, писатель Алексей Толстой и антрепренёр Борис Пронин. Они и придумали название кабаре. Когда в конце декабря 1911 г. компания искала в Петрограде место, чтобы отметить Новый год, Толстой спросил у Евреинова: «А не напоминаем ли мы сейчас бродячих собак, которые ищут приюта?» А тот ему ответил: «Вы нашли название нашей затее, пусть этот подвал называется “Бродячей собакой”».
Стены кафе были расписаны художником Сергеем Судейкиным. Именно он помимо панно рисовал программы вечеров и даже маскарадные костюмы.
Кабаре изначально задумывалось как площадка для собраний представителей искусства: поэтов, писателей, художников, актёров и музыкантов. Над входом в «Подвал» даже висел плакат с надписью «Все между собой считаются знакомы». Сюда приходили, например, футуристы, символисты, акмеисты, «цеховики», «мирискуссники». В «Бродячей собаке» веселились, читали стихи, дискутировали и просто общались: для многих она стала вторым домом.
О вечерах в «Собаке» написала Анна Ахматова:
Да, я любила их, те сборища ночные, —
На маленьком столе стаканы ледяные,
Над чёрным кофеем пахучий, зимний пар,
Камина красного тяжёлый, зимний жар,
Весёлость едкую литературной шутки
И друга первый взгляд, беспомощный и жуткий.
11 февраля 1915 г. на «вечере пяти» (поэтов Давида Бурлюка, Василия Каменского, Игоря Северянина и художников Сергея Судейкина и Алексея Радакова) Владимир Маяковский, в официальную часть не включённый, попросил у Пронина разрешения прочесть свои стихи.
И он прочел «Вам!»
Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и тёплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!
…Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!
Эффект был потрясающий. Кто-то из дам был близок к обмороку, кто-то бился в истерике. Поднялся крик, женский визг. Маяковский молча стоял на эстраде, куря сигару.
16 марта 1915 г. полиция Петрограда закрыла арт-клуб «Бродячая собака» из-за драки, устроенной Владимиром Маяковским.
Арт-подвал «Бродячая собака»
По другой версии, «Бродячую собаку» закрыли по распоряжению петроградского градоначальника, генерал-майора князя Оболенского, за незаконную торговлю спиртными напитками во время сухого закона, введённого с приходом войны. В кабаре нагрянула с обыском полиция, обнаружила запас запрещённого во время войны спиртного, и «Собака» была закрыта.
Но вернёмся к встрече Ларисы и Николая 27 января 1915 г.
Гумилёв читает свои «окопные» стихи.
Та страна, что могла быть раем,
Стала
