Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад
Мы четвёртый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.
Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.
И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.
Я кричу, и мой голос дикий.
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.
Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьётся в груди моей.
И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.
Наконец Ларису приглашают на сцену, и она декламирует своё стихотворение «Медному всаднику».
Боготворимый гунн
В порфире Мономаха.
Всепобеждающего страха
Исполненный чугун.
Противиться не смею;
Опять — удар хлыста,
Опять — копыта на уста
Раздавленному змею!
Когда Лариса перестаёт читать, публика вяло аплодирует. Гумилёв улыбается и говорит сидящей рядом с ним даме: «Девушка очень красива, но бездарна».
В сентябре 1915 г. Гумилёв приехал в Петроград, ожидая перевода в 5-й Александрийский гусарский полк. Организовал собрания — хотел объединить литературную молодежь, надеялся, что эти собрания в какой-то степени заменят распавшийся перед войной Цех поэтов.
Николай Гумилёв. 1915 г.
У него множество романов — с поэтессой Марией Левберг, поэтессой Маргаритой Тумповской, поэтессой и переводчицей Ольгой Мочаловой.
Мочалова записала рассказ Тумповской о её романе: «На литературных вечерах, где мы с Н.С. бывали, он ухаживал одновременно и за Ларисой Рейснер. Уходил под руку то со мной, то с ней. Лариса Рейснер была одной из тех революционерок, которые кладут голову на гильотину, картинно позируя».
В начале 1916 г. Гумилёв пишет пьесу «Дитя Аллаха», которую он называл «арабской сказкой о трёх картинах».
Авторское определение жанра пьесы — «арабская сказка в трёх картинах» — отражает особенности сюжета. Действие происходит в средневековом Багдаде и его окрестностях, как во многих сказках «1001 ночи». Также в пьесе фигурируют некоторые персонажи восточных легенд — например, Синдбад, Искандер. В основе сюжета — традиционный для сказок мотив поиска достойного возлюбленного, лучшего из людей. Им оказывается поэт, что характерно для творчества Н.С. Гумилёва в целом.
Картина первая. Восхваляющему Аллаха дервишу является Пери, сошедшая с небес. Она ищет лучшего из людей, чтобы стать его женой — такова её награда за верное служение богу. Дервиш вручает Пери единорога и кольцо Соломона, которые должны помочь определить достойного. Пери отправляется в путешествие по земле. Она поочерёдно встречает сластолюбца-юношу (его убивает единорог), воинственного бедуина (которого сражает призрак Искандера) и халифа (который умирает, надев кольцо). Виня себя в их смерти, Пери возвращается к дервишу. Старец обещает ей искупление этого греха.
Картина вторая. Дервиш приводит Пери в Багдад, где она встречает родственников убитых. Однако матери юноши, брату бедуина и сыну халифа нет дела до мести. Старуху интересуют лишь деньги и городской кади, бедуин сам едва спасается от казни, а новый халиф ожидает приезда своего друга Синдбада. Дервиш сулит Пери встречу с духами убитых.
Картина третья. И вот Дервиш и Пери — в волшебном саду поэта Гафиза. Он восхваляет Аллаха и красоту мира в песнях. Дервиш рассказывает Гафизу о беде Пери, и поэт с помощью магии вызывает призраки умерших. Выясняется, что в посмертии они чувствуют себя лучше, чем в жизни. Дух юноши является с прекрасной спутницей — волшебной девой Эль-Анка, дух бедуина рассказывает о вечном сражении в аду, где он стоит плечом к плечу с героями древности, а дух халифа, потомка Пророка, пребывает в раю — вместо него на зов является ангел смерти. Пери больше не чувствует угрызений совести по поводу смерти предыдущих женихов. Гафиз признаётся Пери в любви, и она отвечает согласием.
Не исключено, что под красавицей Пери Гумилёв подразумевал Ларису Рейснер. Правда, Гумилёв говорил и Ольге Арбениной, и Анне Энгельгардт, что посвятил поэму именно ей.
Однако имя Пери (Лери) поэт придумал именно для Рейснер. Больше именем «Лери» он никого не называл. Ну а Лариса в письмах к Гумилёву и своих статьях и прозе называла его Гафиз.
В чём-то судьба Пери в «Дитя Аллаха» напоминает жизнь самой Ларисы Рейснер — все герои её романов: Гумилёв, Троцкий, Раскольников и Карл Радек, погибают насильственной смертью.
При создании текста пьесы Гумилёв ориентировался на готовящуюся постановку — объявления о ней уже появились в газетах. Музыку для пьесы должен был написать композитор Артур Лурье. Художественным оформлением занимался П.В. Кузнецов. Художник нарисовал несколько эскизов кукол, которые затем были опубликованы в качестве иллюстраций к первому изданию пьесы. Весной 1916 г. в «Обществе ревнителей художественного слова» обсуждался вопрос о постановочных возможностях «Дитя Аллаха» (дискуссия затем появилась в «Аполлоне» (1916, № 4–5)).
Однако постановка в театре марионеток П. Сазонова и Ю. Слонимской так и не состоялась — война и материальные трудности стали причиной закрытия театра. Поэтому в следующем, 1917 году пьеса была опубликована на страницах «Аполлона» (№ 6–7). Отдельное издание «Дитя Аллаха» вышло уже после смерти автора, — в Берлине в 1922 г.
Весной 1916 г. в Петрограде у Гумилёва возник замысел лирической драмы «Гондла». Пьеса была написана летом 1916 г. в военном санатории в Массандре, а в августе, возвратившись в Петроград, Гумилёв прочитал её в редакции журнала «Аполлон».
Кратко о сюжете поэмы. На престол древней Ирландии вступает горбатый король Гондла. Он нежно влюблён в красавицу языческой Исландии Леру. Казалось, их брак сумеет примирить два племени — «лебедей» и «волков». В поэме немало условностей и декоративности, различных атрибутов экзотики, к которым так тяготел поэт. После гибели Гондлы патетично звучали заключительные слова Леры:
Вы знаете сами,
Смерти нет в небесах голубых,
В небесах снеговыми губами
Он коснётся до жарких моих.
Он — жених мой и нежный, и страстный,
Брат, склонивший задумчиво взор.
Он — король, величавый и властный,
Белый лебедь родимых озер…
Знаменательны последние слова Леры:
Так уйдем мы от смерти, от жизни,
Брат мой, слышишь ли речи мои?
