Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин
Иван Васильевич оставался самим собой – Грозным, скорым на расправу. Это было его последнее распоряжение, которое касалось сибирских дел. Смерть стояла уже на царском пороге, и Ивану Васильевичу уже не суждено было услышать ни о судьбе Семена Волховского, ни о судьбе Ермака, ни о судьбе казаков.
Обо всем этом на Москве услышат другие.
Терновый венец славы
1583 году вернулся из Москвы в Сибирь Иван Кольцо с богатыми подарками и царским прощением, из Москвы же тронулись первые администраторы Сибирского края: воевода князь Семен Дмитриевич Волховский, стольник Иван Глухов и стрелецкий голова Иван Киреев, а с ними пятьсот стрельцов.Ермак в это время совершил поход вниз по Оби и вверх по реке Тавде, покоряя вогулов и облагая их ясаком. На исходе лета к казакам неожиданно пришел посланник Карачи. Того самого Карачи, который отвернулся от Кучума и ушел вместе со своими людьми кочевать самостоятельно. Посланник, явившись к Ермаку, передал от своего повелителя слезную просьбу о помощи. Говорил он, что якобы двигаются на стойбища Карачи большие силы воинственных ногаев. И если не помогут казаки, то придется Караче и людям его с женами и детьми принять смерть и разорение. Видно, убедительно говорил и просил защиты карачинский посланник. Ермак поверил. Не подозревая о злом умысле, отправил на подмогу Караче сорок казаков во главе со своим любимым атаманом Иваном Кольцо. Не знал и не ведал, что отправляет товарищей на лютую смерть. Никто из них назад не вернулся, все они были убиты до единого воинами Карачи, который и придумал эту ловушку. Он задумал разбить казаков по частям, так как не надеялся одержать победу в открытом бою со всем Ермаковым войском. Горько оплакивал Ермак гибель лучшего друга Ивана Кольцо и сорока казаков.
Сколько уже было вырыто русских могил в сибирской земле и скольким еще быть в будущем!
По осени прибыли царские посланники воевода князь Волховский да стольник Иван Глухов. А стрелецкий голова Иван Киреев до Сибири не добрался – умер в дороге.
Плененного царевича Маметкула отправили в Москву в сопровождении отряда казаков под начальством Ивана Грозы. Мы уже говорили о том, что побежденных инородческих князей на Москве не казнили, а, наоборот, жаловали. Пожалован был и Маметкул: ему сохранили титул сибирского царевича и он состоял в русской службе полковым воеводою. Принимал участие в шведском походе, а в 1598 году, когда ожидали нападения крымцев, он находился вместе с Борисом Годуновым в Серпухове.
Но вернемся в Сибирь.
Полтысячи стрельцов, пришедших вместе с князем Волховским, пришли после долгого пути без съестных припасов, а казаки, готовившиеся зимовать в Сибири, на столь многих едоков не рассчитывали. И начался голод, первый исторически засвидетельствованный голод в Сибири. Как указывает летопись, «глад крепок и многи от глада изомроша…» Умер и воевода князь Семен Волховский. На его место заступил князь Иван Глухов.
Тем временем Карача, зная, что казаки ослаблены голодом, и стараясь предупредить месть Ермака за гибель Ивана Кольцо, решил штурмовать город Сибирь. Он поднял остяков, татар, привел их к городу и плотно – мышь не проскочит! – обложил его обозами. Надеялся он уморить казаков, а затем, обессиленных и больных, перебить без особого труда.
Сам Карача остановился в тайном урочище, версты за три от города. Казаки пробыли в осаде всю весну и начало лета. Маялись цингой, варили и жевали сыромятные ремни беззубыми деснами – жесток голод в стороне сибирской. В конце концов решились на отчаянную вылазку. Повел храбрецов-добровольцев атаман Матвей Мещеряк. Ночью, с великими предосторожностями, выбрались они из города. Скользили беззвучно, как тени, даже шепота друг другу не подавали.
Охрана Карачи спала, и казакам удалось незамеченными пробраться до самого урочища Саускан. По сигналу бросились они внезапно на сонных врагов, прорвались почти до шатра Карачи. Два сына его были убиты, но сам Карача чудом уцелел, вырвался с немногими своими людьми из боя и ускакал на озеро.
Окружение было снято.
Русские быстро пополнили свои припасы, и вскоре Ермак отправился вверх по Иртышу, пытаясь настичь Карачу, а заодно и покорить те татарские племена, которые еще не признавали над собой русской власти. Взято было несколько городков, но на след Карачи напасть не удалось. Углубляться же в дикую, незнакомую степь Ермак не рискнул и вернулся обратно в город Сибирь.
Это был последний поход славного атамана.
В первых числах августа казаки получили известие, что по Иртышу движется караван бухарских купцов, которые направляются с товарами на ярмарку в Сибирь. Здесь необходимо пояснить, что казаки сразу же вошли в торговые отношения с бухарскими купцами и караваны бухарцев с товарами каждый год приходили в Сибирь. Но в этот раз, как гласило известие, бухарцев не пропускал Кучум.
Ермак взял пятьдесят казаков и кинулся на выручку. Но вскоре выяснилось, что слух был пущен ложный, и Ермак решил возвращаться обратно. Он не ведал, что за каждым шагом его войска, не обнаруживая себя, тайно следят Кучумовы лазутчики.
Казачьи струги шли на веслах, гребцы устали, и решено было остановиться в устье Вагая – это левый приток Иртыша. Здесь, у излучины, и была сделана остановка на ночь.
Днем небо затянулось плотными тучами, а к вечеру хлынул проливной дождь. Надвигалась буря. Все промокли до нитки и замерзли. Измученные до крайности трудным переходом, казаки уснули.
А враги были рядом.
Кучумовы воины перебрели через реку по мелководью и напали на казаков. Бой, судя по всему, был скоротечный. Основная масса казаков, несмотря на внезапность нападения, сумела занять свои места в стругах и отплыть. Ермак, отбиваясь от нападавших, запрыгнуть в струг не успел – рухнул в мутные и взбешенные от непогоды волны.
Выплыть он не смог.
Позже первым сибирским митрополитом Киприаном составлен был Тобольский синодик и ежегодно, в первое воскресенье Великого поста, в сибирских церквях поминали имена сподвижников Ермака: «Помяни, Господи, пострадавших Твоего ради имене святаго и кровь свою пролиявших по благочестии, победивших в Сибири безбожного царя Кучума, атаманов: Ермолая, Иоанна,
