Дети Везувия. Публицистика и поэзия итальянского периода - Николай Александрович Добролюбов

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

подданных. Понятно, какой обширный горизонт (quel vaste horison) открывается таким образом для политической мудрости нашего правительства!..

В видах блага человечества, желая оказать услугу моей прелестной родине (a ma belle patrie) и делу законного порядка в Европе, изложил я вам в беглом очерке мои идеи о роли, которую должна теперь принять Франция. Я оставил в стороне все военно-технические и дипломатические подробности, потому что это письмо есть не что иное, как введение в большой мемуар, над которым я теперь работаю и который скоро сообщу публике. Я поспешил изложить мои общие идеи, потому что время не терпит, быстрый ход событий требует и быстроты решений. Надеюсь, что важность моих соображений будет понята всеми, и желаю, чтобы они нашли искренний отголосок как у вас в России, так и во всей Европе, особенно же в моем отечестве, в сердце того, от кого зависит осуществить мои идеи. Да будет Франция, уже давшая миру столько великих и благородных толчков (tant d’initiatives grandes et generalises), и на этот раз руководительницею святого дела законности и порядка. Да совершится! (Ainsi soit-il!)

Станислав де Канард[571]

Париж, 8/20 декабря [1860 г.]

Часть 2

Поэзия

I. Лирика[572]

«Увидал я ее на гуляньи…»

Увидал я ее на гуляньи

И, обычную робость забыв,

Подошел, стал просить о свиданьи,

Был настойчив, любезен и жив.

. . . . . . . . . . . .

Закричали: «Скорей, Мариучча…»[573]

1860 или 1861

«Когда впервые безграничный…»

Когда впервые безграничный

Морской простор увидел я,

Зажглась тревогой непривычной

Душа ленивая моя[574].

1860 или 1861

«Бурного моря сердитые волны…»

Бурного моря сердитые волны,

Что так влечет меня к вам?

Я ведь не брошусь, отвагою полный,

Встречу свирепым валам?

Грудью могучею, сильной рукою

Не рассеку я волны;

Не поплыву я искать под грозою

Обетованной страны.

Край мой желанный, любимый мной свято.

Там, где волна улеглась,

Там, далеко, где, опускаясь куда-то,

Море уходит из глаз.

Мне не доплыть до страны той счастливой

Сквозь этих яростных волн…

Что же стою я, пловец боязливый,

Жадным желанием полн?

Так бы я кинулся в ярое море,

В бой бы с валами вступил.

Кажется, в этом бы самом просторе

Взял и отваги и сил[575].

1861

«Нет, мне не мил и он, наш север величавый…»

Нет, мне не мил и он, наш север величавый…

Тоски души моей и он не исцелит…

Не вылечусь я тем, что было мне отравой,

Покоя не найду, где мой челнок разбит.

Скучая и томясь бездействием тяжелым,

Один, для всех чужой, с уныньем молодым,

Брожу я, как мертвец на празднике веселом,

У моря теплого, под небом голубым.

Брожу и думаю о родине далекой,

Стараясь милое припомнить что-нибудь…

Но нет… и там всё то ж… всё тот же одинокий,

Без милой спутницы, без светлой цели путь…

И там я чужд всему, и там ни с чем не связан,

Для сердца ничего родного нет и там…

Лишь выучил я там, что строго я обязан

Для блага родины страдать по пустякам,

Что уж таков у нас удел разумной жизни…

Страдаю я и здесь. Чего же мне искать

В моей нерадостной, неласковой отчизне?

Там нет моей любви, давно в могиле мать,

Никто там обо мне с любовью не вздыхает,

Никто не ждет меня с надеждой и тоской.

Никто, как ворочусь, меня не приласкает,

И не к кому на грудь усталой головой

Склониться мне в слезах отрадного свиданья.

Один, как прежде, я там буду прозябать…

Лишь светом и теплом и роскошью созданья

Не станет север мой мне нервы раздражать…[576]

1861

«С тех пор как мать моя глаза свои смежила…»

С тех пор как мать моя глаза свои смежила,

С любовью женский взгляд не падал на меня,

С тех пор моей душе ничья не говорила,

И я не знал любви живящего огня.

. . . . . . . . . . . . .

Друг выспренних идей, как медная машина,

Для блага общего назначенный служить,

Я смею чувствовать лишь сердцем гражданина,

Инстинкты юные я должен был забыть[577].

1861

«Проведши молодость не в том, в чем было нужно…»

Проведши молодость не в том, в чем было нужно,

И в зрелые лета мальчишкою вступив,

Степенен и суров я сделался наружно,

В душе же, как дитя, и глуп и шаловлив[578].

1861

«И если умирать – пусть лучше здесь умру я…»

И если умирать – пусть лучше здесь умру я:

Приличье никому здесь не велит вздыхать

Перед одром моим… Без слез, без поцелуя

Закроют мне глаза…[579]

1861

«Не обманут я страстной мечтой…»

Не обманут я страстной мечтой,

Мы не любим, конечно, друг друга.

Но недаром мы дышим с тобой

Раздражающим воздухом юга.

Но недаром над нами волкан,

Перед взорами синее море

И в уме память древних римлян,

Наслаждавшихся здесь на просторе.

В тщетных поисках чистой любви

Столько лет погубивши уныло,

Я доволен теперь, что в крови

Ощутил хоть животную силу.

Для кого мне ее сберегать?

Всю растрачу с тобой, моя Нина,

Без надежды, чтоб стала

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111