Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Линия иной судьбы 4

Глава 1

То, что я перерос программу первого курса института, стало понятно на зимней сессии. Нет, математику и физику я добросовестно учил, но общая химия и качественный анализ уже откровенно отставали от того, что я знал. На экзамене у Ковалёва я затеял с ним спор по поводу классического разделения катионов. Доцент требовал от меня наизусть расписать громоздкий сероводородный метод, а я возьми и ляпни, что гонять растворы по пробиркам и часами нюхать тухлые яйца — это уже девятнадцатый век. И что будущее аналитики за автоматическими приборами, спектрофотометрией и газовой хроматографией.

Своё заслуженное отлично я получил, но результат заставил меня задуматься о том, чтобы сдать часть экзаменов за первый курс досрочно. Со своими выкладками отправился к декану. Тот к такому вопросу от человека, уже получившего два авторских свидетельства в области химии, отнёсся с пониманием. Черканул на листке распоряжение и отмахнулся. Мол, ты большой мальчик, сам решай дальше и договаривайся с преподавателями.

План у меня был простой и наглый: пользуясь разрешением, за оставшиеся недели зимы экстерном закрыть вторую половину высшей математики, сдать чертежи по «начерталке» за весь курс и досрочно отчитаться по техническому английскому. Тратить весенний семестр на школьное разжёвывание элементарных истин я не собирался. Декан ясно дал понять: если до лета я успею сдать неорганику и физику за весь год, а заодно неофициально нагоню программу второго курса — в сентябре меня зачислят сразу на третий.

На кафедру к Ковалёву я вернулся уже на следующий день. Доцент сидел над какими-то бумагами, хмурился, но, когда я зашёл, отложил ручку.

— Ну что, Жериков, декан мне звонил. Дал тебе вольную. Расскажи-ка мне, как ты в августе в Грозном умудрился гидрогель от влаги спасти? До Госснаба отчёт дошёл, хвалят твою идею с пятислойным крафтом и гудроном.

— От безысходности это всё, Савелий Петрович, — вздохнул я, присаживаясь на край стула. — Бумажный мешок с влагостойкой прослойкой — это костыль. А всё почему? Потому что в Союзе нормальной полимерной упаковки пока не хватает. Грозненскому заводу до зарезу нужен полиэтилен. Тонкий, лёгкий, полностью водостойкий.

— Ну, приехали, — Ковалёв иронично хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. — Потребовать полиэтилен у Госснаба каждый дурак горазд. Ты представляешь, какое оборудование нужно, чтобы получать полиэтилен высокого давления? Сотни, а то и тысячи атмосфер. Это уже не лабораторная игрушка, а серьёзная промышленная техника.

— Зачем нам обязательно тысячи атмосфер? — вроде как между прочим спросил я. — В Грозном, пока технологию настраивали, я всю их заводскую библиотеку перерыл. И попался мне английский журнал с работами немца Карла Циглера. Он ещё в начале пятидесятых нащупал металлоорганические катализаторы — соединения алюминия в сочетании с соединениями титана. Если проводить полимеризацию этилена на такой каталитической системе, можно получать полиэтилен при гораздо более низком давлении и температуре.

Ковалёв замер. Ручка, которую он крутил в пальцах, со стуком упала на стол.

— При низком давлении?.. Ты не путешь? Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

— Понимаю. Только там есть одна неприятность. Катализатор очень чувствителен к воде и воздуху. Работать придётся аккуратно, практически без доступа влаги и кислорода. И саму каталитическую систему ещё предстоит подобрать.

— А ты её подобрать сможешь?

— Думаю, да. У меня есть несколько идей, — ответил я не задумываясь.

— Жериков, если ты не ошибся, это может быть очень серьёзно, — не повёлся на мой бодрый ответ Ковалёв.

— Вот и я о том же. Грозненский завод даст нам сырьё и поможет с оборудованием, если мы покажем рабочий образец полиэтилена низкого давления. А нам здесь понадобится нормальная лаборатория и пара человек, которые умеют работать с органическим синтезом.

Ковалёв долго молчал, барабаня пальцами по крышке стола. Потом попросил перечислить компоненты, записал их на листке и снова задумался, прикидывая.

— Риск огромный, Жериков, — наконец произнёс он. — Компоненты для катализатора Циглера — это тебе не сода с уксусом. Алюминийорганика на воздухе может вспыхнуть, с влагой реагирует очень бурно, да и соединения титана приятными веществами не назовёшь. Нам под это дело нужна отдельная вытяжка, сухая посуда и... надёжные рабочие руки. У меня лаборанты — девчонки-третьекурсницы. Я один этот синтез не потяну, а светить тему перед министерством раньше времени не хочу. Съедят и не подавятся.

— Насчёт рук есть у меня решение, — сразу заявил я. — На вечернем технологическом учится Василий Татаринов. Мы с ним вместе химтех закончили, он сейчас на ЗИПе в центральной лаборатории работает. Голова варит, руки золотые, реакций не боится. Ему первый курс тоже поперёк горла стоит. Мы с ним вместе горы свернём.

— Вечерник? С ЗИПа? — Ковалёв задумчиво прищурился. — Хм... Это даже к лучшему. ЗИП сейчас под новые высокочастотные приборы землю носом роет — ищет качественную диэлектрическую изоляцию. Их главный инженер мне все уши прожужжал. Если я приду к нему и скажу, что мы на кафедре нащупали новый перспективный пластик под их нужды, ЗИП нам такую отмашку даст — Минхимпром обзавидуется. И реактивы из своих резервов выделит, и финансирование под закрытую тему можно будет выбить. А с Татариновым твоим как? Он потянет? Вечерники после смены измученные приходят, им не до науки.

— Потянет, — уверенно заявил я. — Главная его беда сейчас — начертательная геометрия. Я беру его чертежи на себя, разгружу ему хвосты. А взамен Васька все свободные вечера будет проводить здесь.

Ковалёв хлопнул ладонью по столу, принимая решение:

— По рукам, Жериков! Завтра же иду к декану оформлять отношение на Татаринова, а после обеда поеду на ЗИП трусить их снабженцев.

После зимней сессии мой график учёбы значительно изменился. Каникул у меня не получилось. Да и после с однокурсниками-первокурсниками я почти не виделся. Зачем, если общую химию и математику я закрыл экстерном? Для своей группы я стал кем-то вроде призрака, который появляется только на физкультуре или истории КПСС. Да и на лекции второго курса я приходил как вольный слушатель, садился на заднюю парту, ловя на себе недоуменные взгляды старших ребят.

Последнюю неделю января и весь февраль мы с Васей Татариновым считай прожили в полуподвальной лаборатории Ковалёва. ЗИП, получив предложение по полиэтилену, действительно расщедрился: выдал реактивы и дефицитную кварцевую посуду под официальный