Сто дней - Михаил Борисович Барятинский
– Ты себя имеешь в виду, Олаша? – обратилась к нему Мария Федоровна.
– Упаси Боже! – замахал руками великий князь. – Но есть, например, великая княгиня Мария Павловна, которая спит и видит, как бы возвести на престол одного из своих сыновей. С точки зрения очередности у них куда больше прав, чем у Мари!
– Да, – хмыкнула Ксения Александровна, – тетка Михень та еще штучка!
– Оперетка, говорите, – вступил в разговор Шереметьевский, хотя это было ему и не по чину, но тут кто-то усомнился в правах государыни, его государыни, – в этой оперетке уже участвуют восемь миллионов человек, триста тысяч солдат и семь казачьих войск. А что касается прав, то почему их два года никто не предъявлял? Чего ждали? Что же, пусть попробуют, а мы посмотрим, как они будут отнимать у НАШЕЙ государыни трон, залитый кровью ее отца!
Мария Федоровна порывисто подошла к Андрею.
– Спасибо вам, поручик! Спасибо вам, дорогой мой! За все! – Андрей склонился к ее руке, а императрица поцеловала его в лоб.
XXII
В Киев Андрей Шереметьевский приехал 19 декабря, если считать по-новому, хотя сейчас он постоянно сбивался, так как в Крыму использовался юлианский календарь, а здесь – опять григорианский. С 14 декабря город был занят войсками Петлюры, и Андрею пришлось постараться, чтобы добраться от вокзала до дома Гинзбурга на Институтской улице. Этот адрес дал ему князь Барятинский, вручив одновременно письмо для своей жены.
Собственно, она и открыла ему дверь. Княгиня была весьма обрадована весточке от мужа, впрочем, как и ее дочь, девушка лет пятнадцати. Однако, прочитав письмо, княгиня задумалась.
– Андрей Андреевич, – обратилась она к поручику, – как давно вы видели князя?
– Десятого декабря, Мария Сергеевна.
– Он выглядел здоровым? Поверьте, это вопрос не праздный, ведь в Крым он уехал в том числе для того, чтобы восстановиться после тяжелого ранения.
– Мне он показался вполне здоровым и бодрым. Я вижу, вы чем-то расстроены? – поинтересовался Андрей.
– Скорее растеряна, – ответила княгиня, – возможно, вы дадите мне совет. Видите ли, в чем дело, князь советует нам немедленно уезжать из Киева и перебираться в Крым. Мы и сами собирались это сделать и даже предприняли некоторые шаги, но ехать мы собирались в Швейцарию, и это с ним ранее обсуждали. Толи́ был не против, а теперь вдруг Крым. С чего бы это, как вы думаете?
– Я думаю, что обстановка в Крыму изменилась. В Севастополе высадились союзные войска, а в Ялте – части Добровольческой армии. Кроме того, окрестности Ялты контролируются офицерским отрядом, обеспечивающим безопасность членов императорской фамилии. В Крыму стало безопасно. В Швейцарию же путь лежит через Германию или Австро-Венгрию. Возможно это волнует князя.
– Может быть, может быть, – княгиня задумчиво постукивала краем конверта по руке. – Толи́ пишет, чтобы я помогла вам в каком-то деле. В каком?
– Мне нужно срочно увидеть генерала Келлера!
– Федора Артуровича? – удивилась княгиня. – Но это почти невозможно! Граф находится под фактическим арестом петлюровцев в Михайловском монастыре. Я видела его несколько дней назад, он и его супруга собирались принять постриг.
– Постриг? – удивился Андрей. – Но он же боевой генерал.
– Он старый человек, – вздохнула княгиня, – как раз в том возрасте, когда следует подумать о душе.
– И тем не менее я должен его увидеть!
– Тогда вам лучше находиться у Михайловского монастыря, вы знаете, где это? Нет? Это просто! Наш дом стоит почти на углу Институтской улицы и Крещатика. Напротив – Думская площадь и здание городской Думы. Пойдете направо по Крещатику до Царской площади, вы ее легко узнаете по фонтану, повернете налево на Трехсвятительскую улицу, она и приведет вас к монастырю. Шинель оставьте, фуражку тоже, а вот папаха ваша пойдет, я дам вам еще тулупчик попроще. Попробуйте, может быть, у вас и получится.
У Андрея получилось, и еще как получилось! Весь день 20 декабря он провел возле Михайловского монастыря, прячась по подворотням, чтобы меньше попадаться на глаза петлюровцам. В ночь на 21 декабря пошел снег, замело. Эта метель и помешала ему сразу разглядеть два возка, выскочивших из ворот монастыря. Андрею показалось, что в одном из них он видит фигуру очень высокого человека.
«Это он!» – мелькнула мысль, и поручик бросился следом.
Он догнал возки на Софиевской площади, у памятника Богдану Хмельницкому. Возки остановились, пассажиров, а их было трое, высадили и повели куда-то. Андрей понял, что сейчас их будут убивать. Не раздумывая более, он бросился вперед, вырывая из кармана наган, и дважды выстрелил в спину петлюровцу, шедшему последним. Внезапность и неожиданность нападения ввела остальных в ступор. Пока они соображали, что к чему, поручик положил на месте еще двоих. Первым пришел в себя один из арестованных офицеров – он подхватил винтовку и вступил в перестрелку. Двое оставшихся в живых петлюровцев побежали и можно было праздновать победу, но тут из сквера раздались винтовочные выстрелы. Второй офицер, сопровождавший генерала Келлера, взмахнул руками и упал. Андрей склонился над ним, но помощь была уже не нужна.
– Убит, – констатировал он.
– Ходу, господа, ходу, пока они не опомнились! – крикнул первый офицер. – Федор Артурович, что вы делаете!
Генерал Келлер молча выдирал из рук одного из петлюровцев шашку.
– Я им Георгиевскую шашку не оставлю, – прорычал он, – мне ее государь вручил!
Пули летели все гуще, и хуже того, от сквера к ним перебежками приближались петлюровцы.
– Господа, я не знаю города! – крикнул Андрей.
– Сюда, быстрее! – крикнул офицер с винтовкой. – На Рейтарскую!
За ними гнались, а отбиваться им было по большому счету нечем – Андрей, пытаясь на бегу перезарядить револьвер, растерял большую часть патронов, но пополнить барабан все-таки смог. Глядя на него, офицер с винтовкой сказал:
– Если была полная обойма, то у меня три патрона.
Они пробежали какую-то площадь, свернули налево. Тут их обстреляли, и офицер с винтовкой крикнул:
– Сюда, на Вознесенский спуск!
Пробежав еще немного, он, задыхаясь, упал на колени возле газетной тумбы.
– Не уйти, догонят!
Андрей метнулся за угол какого-то переулка и приготовился стрелять. За его спиной сипло дышал генерал.
Петлюровцев было человек десять и патронов они не жалели. У Андрея с офицером получилось свалить двоих, а потом их зажали. Несколько сечевиков вели беспрерывный огонь, а остальные перебежками перемещались все ближе и ближе. Вдруг из подворотни в спину петлюровцам ударил выстрел. Еще и еще! Растерявшись и потеряв троих, сечевые стрельцы отступили. Из подворотни показались две фигуры – мужская и женская. Уже все вместе они побежали дальше. Бежать вниз было легче, но генерал Келлер начал
