Корни Империи - Илья Коралин
В начале драки Александр Павлович отступил к стене, когда молодой приезжий сцепился с караульным и створка с грохотом распахнулась внутрь комнаты. Теперь караульные стянули обоих в коридор, проход освободился, и человек с папкой пошёл прямо к нему.
Бекетов сначала посмотрел ему в лицо, потом опустил глаза на выпиравший из-под шинели край знакомого переплёта. Анна увидела, как он нахмурился, и поняла раньше, чем Александр Павлович двинулся, что пропустить человека он уже не даст.
— Александр Павлович! — крикнула она.
Он шагнул вперёд, закрывая собой проход. Человек с папкой остановился всего в двух шагах.
— Отойдите!
— Положи! Не твоё!
Тот качнулся вправо, собираясь проскользнуть между Бекетовым и косяком, но Александр Павлович сместился вместе с ним и ухватил за ворот шинели. Сукно собралось в его кулаке, мужчина дёрнулся назад, папка под полой съехала набок.
— Я сказал, положь!
Чужая ладонь легла Бекетову на запястье. Он попытался сорвать её, одновременно подтягивая человека к себе, и поэтому сначала не заметил вторую руку, ушедшую под шинель.
— Александр Павлович, рука!
Она уже бежала к ним, придерживая ушибленное плечо, когда мужчина выдернул из-под полы короткий пистолет. Они стояли почти вплотную: мужчина втиснул оружие между собой и Бекетовым, ткнул ствол ему под рёбра и выстрелил.
Между двумя мужчинами вырвался серый клуб дыма, запахло горелым сукном и порохом. Бекетов вздрогнул и тяжело навалился на стрелявшего, всё ещё удерживая его за ворот. Анна не сразу поняла, что он ранен: оба мужчины продолжали стоять у двери, тесно сцепившись, а пороховой дым уже расползался между ними и щипал глаза.
Потом рука Александра Павловича медленно соскользнула с чужой шинели. Анна успела подбежать, когда он начал оседать. Стрелявший отшатнулся на шаг и сразу повернулся к двери. Под распахнувшейся полой шинели всё ещё торчал край украденной папки. Бекетов смотрел на Анну, в глазах было растерянное, почти сердитое недоумение, словно тело только что сделало что-то без его разрешения.
— Александр Павлович…
Анна подхватила его под плечи, и почти сразу поняла, что удержать не сможет. Весь вес взрослого мужчины навалился на ушибленную руку. Плечо прострелило болью до локтя. Она попятилась, стараясь не дать ему удариться о пол, и опустилась вместе с ним, сначала на одно колено, потом на другое. Бекетов тяжело лёг на бок, головой ей на сгиб локтя.
— Александр Павлович, слышите меня?
Он попытался ответить, но вместо слов втянул воздух и поморщился. На несколько мгновений всё вокруг для Анны исчезло: опрокинутый стол, крики у двери, Сафронов, караульные. Кровь на её ладони была почти чёрной в зимнем свете. Бекетов смотрел на неё, ожидая, что она сейчас что-нибудь сделает.
За плечом Бекетова Анна увидела стрелявшего: тот протискивался в коридор, придерживая папку под шинелью. Аносов ещё помогал Сафронову удерживать первого нападавшего. Увидев Бекетова на полу и кровь на руках Анны, он передал задержанного караульному и бросился к двери. Похититель успел переступить порог, когда Павел Петрович настиг его и всем телом врезался в спину. Оба ударились о косяк. Пустой пистолет выпал из руки стрелявшего, папка выскользнула из-под шинели и шлёпнулась на пол.
Человек попытался развернуться, но Аносов схватил его за локоть, рванул руку назад и прижал плечом к стене. Тот ударил его затылком в лицо. Павел Петрович отшатнулся, на губе сразу появилась кровь, затем шагнул обратно и ударил сам.
Первый удар пришёлся в лицо, второй — под рёбра; стрелявший закрылся руками, но Аносов продолжал бить, уже почти не разбирая куда.
— Павел Петрович! — Сафронов ухватил его сзади за плечо. — Хватит! Хватит, я тебе говорю! Он нам живой нужен.
Аносов тяжело дышал человеку в лицо, затем наконец отпустил его и отступил. Караульный сразу перехватил пленного, завёл ему руки за спину и прижал к стене.
Анна этого уже почти не замечала. Бекетов лежал у неё на руках тяжело, неудобно, всей массой взрослого мужчины, и под ладонью, которой она поддерживала его под бок, становилось горячо и скользко.
Она осторожно отдёрнула край прожжённого фартука. Под нижними рёбрами в ткани чернела небольшая рваная дыра, вокруг которой быстро расползалось мокрое пятно.
— Александр Павлович, вы меня слышите?
Бекетов открыл глаза не сразу. Вдохнул, поморщился и едва заметно кивнул.
— Слышу.
— Тогда лежите спокойно. Ради Бога, не двигайтесь.
Он попытался приподняться на локте, но боль сразу согнула его обратно.
— Бумаги…
— Здесь. Все здесь.
— Папка?
Анна оглянулась. Папка лежала у порога, куда её выронили во время схватки; один из караульных уже поднял её и держал под мышкой.
— И папка. Ничего не унесли.
Бекетов закрыл глаза, словно только этого ответа ему и не хватало. Кровь не била наружу, а густо пропитывала рубаху под её пальцами. Анна прижала к ране платок и вдруг обнаружила, что никак не может сложить его ровно: руки тряслись, края ткани всё время уходили один под другой. Она выругалась себе под нос, сжала пальцы сильнее и только со второй попытки справилась.
— Лекаря! — крикнула она, не поднимая головы. — Сейчас же лекаря сюда!
Горный чиновник, всё это время державшийся у шкафа, словно только этого приказа и ждал. Он шарахнулся от стены, едва не зацепил опрокинутый стул и выбежал в коридор, на ходу крича караульным, чтобы послали верхового.
— Павел Петрович!
Аносов уже шёл к ней. Только теперь Анна разглядела его лицо: скула наливалась тёмным, губа была разбита, на воротнике осела пороховая копоть. Он опустился рядом с Бекетовым прямо на колено.
— Куда?
— Под ребро, почти в живот.
Аносов посмотрел на мокнущую ткань.
— Сильно?
— Не знаю. Держите здесь, — сказала она и взяла Аносова за запястье, укладывая его ладонь поверх сложенной ткани. — Только не давите всем весом.
Павел Петрович послушался. Бекетов глухо застонал и повернул голову.
— Александр Павлович, — Анна наклонилась к нему. — За лекарем уже послали. Слышите?
— Слышу я вас, — выговорил он раздражённо и даже попытался нахмуриться. — Не оглох.
Анна чуть не рассмеялась, но вместо смеха вышел судорожный вдох.
Теперь, когда Аносов держал рану, её руки остались пустыми, и только тогда Анна почувствовала, как сильно их трясёт. Дрожь шла от пальцев вверх по предплечьям, плечо ныло после удара, в ушах ещё стоял тонкий звон выстрела. Она вытерла окровавленную ладонь о собственную юбку, сразу поняла бессмысленность этого движения и положила руку Бекетову на щёку.
— Не засыпайте пока, оставайтесь со мной, посмотрите на меня.
Александр Павлович с трудом поднял глаза на Анну и тихо произнёс.
— Я и не собирался… Мы ещё старые журналы не добили.
