Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Глава 10

— Ваше высочество, его величество приказал передать, что ждет вас до завтрака в своих покоях, — говорит камердинер, подавая Луциусу, который только что закончил бриться, рубашку и серый мундир с серебряным, зеркально сияющим гербом Инландеров на груди.

Принц кивает, показывая, что услышал, и вглядывается в себя в зеркало — сказывается лихорадочный недосып последних недель. Темные круги под глазами, ввалившиеся щеки. Рыжие волосы короткие — дань военной академии. Кривая улыбка. Похудел, высох.

Хочется улыбаться. На щеке еще теплом чувствуется след от мягкого поцелуя Лотты, когда он в пять утра уходил от нее.

Ранний завтрак обычен для королевской семьи — Лици рано отправляется на учебу, Луциус-старший — в свой кабинет, матушка занимается своими делами. Поэтому на часах нет еще и семи, когда наследник заходит в покои отца. Родители живут в разных покоях.

Луциус-старший, который чуть шире и ниже, чем случалось у Инландеров, стоит у окна, и при виде его принца охватывает смутная тревога. Он тут же опускает на себя несколько щитов, заталкивая в самую глубину то, что отец не должен узнать ни при каких обстоятельствах.

— Отец, ты хотел меня видеть, — говорит он, останавливаясь.

— Да, — его величество поворачивается. Задумчиво осматривает сына с ног до головы. — Скажи-ка мне, сын мой, почему ты не ночуешь в своих комнатах?

— Потому что ночую в другом месте, очевидно, — спокойно отзывается принц, хотя внутри все стягивается узлом страха.

— И как зовут владелицу этого места? — осведомляется отец. — Почему служба безопасности и твоя охрана ничего про нее не знает?

— Ее имя тебе ничего не скажет, — нарочно позволяет себе усмехнуться Луциус-младший. — Когда это тебя интересовали мои увлечения, отец? Она безопасна, ты сам меня учил проверять.

Луциус-старший снова молча рассматривает его, словно колеблется. Морщится.

— Сядь, — приказывает он. Ментальный приказ сминает мгновенно выставленные Луциусом дополнительные щиты, заставляет его ноги двигаться к креслу и роняет его туда так жестко, что болят тазовые кости.

— Не смей, — цедит принц, глядя как подходит отец.

— Молчи, — устало отрезает Луциус-старший. — Как будто это доставляет мне удовольствие, глупый мальчишка.

— Не смей! — наследник рвется встать, но его прижимает к спинке кресла, и на виски опускаются холодные руки отца. Голова из-за сопротивления взрывается болью — и король вскрывает все… почти все… лезет в самое сокровенное и больное, просматривает с отстраненностью патологоанатома. И отпускает, делая шаг назад.

— Все же это правда. Из всех женщин ты решил сссоблазнить племянницу Матильды и дочку Кристофера Дармоншшшира! Боги, отец-Инлий, мой ссссын — идиот!

Луциус-младший не способен говорить — он тяжело дышит, залечивая боль в висках, а из носа у него течет кровь. Отец достает из кармана платок и швыряет его в Лици.

— Вытри. И объяснись.

— Ты думаешшшь, я скажу хоть слово теперь? — свистяще говорит младший и поднимается. — Ты думаешшшь, выпотрошил меня и теперь я буду ползать перед тобой на брюхе?

Старший скалится, у него прорезаются клыки, и сила придавливает Луциуса к полу. Он сопротивляется — но все же падает, выставив руки перед собой, а от поднявшегося ветра звенит люстра и падают картины со стен.

— Не ссспорь сссо мной, змеенышшш, — шипит отец. — Не на моейссс териториссс… мал ещессс, чтобы ссспорить. Повторяю — объяснисссь! Как ты додумалссся до этого? Теперь яссс теряюссс Криссстофера, ссамого верного сссоратника и близкого другассс… в лучшшшем случаесс, а в худшшшем Инляндия теряет Дармоншшшир… это осссскорблениессс он не ссснесет…

Луциус-младший переворачивается на спину и силится подняться. Отец отступает, стараясь успокоиться, жадными глотками пьет из стакана воду. Луциус видит его сквозь пелену — и в глазах отца мелькает беспокойство. Он подходит, приседает, проводит рукой по голове.

— Сссильно тебя приложил, — говорит он уже спокойнее. — Ссейчассс будет полегчесс…

И действительно, головокружение унимается. Отец подает ему руку, и Луциус принимает ее.

— Садись, — уже нормальным тоном требует отец.

Наследник морщится и смотрит на него исподлобья.

— Садись, — повторяет Луциус-старший. И качает головой. — Я пытался быть хорошим отцом, видят боги, Лици. Я люблю тебя. Но я думал, ты умнее.

Луциус наконец садится.

— Ты же прочитал меня, — говорит он, скалясь от остатков боли. — Ты думаешь, это возможно преодолеть разумом?

— Нужно преодолеть, — жестко говорит отец. — Мы, Инландеры, сластолюбивы. Сколько раз я так же сходил с ума. Сейчас ты на пике гормонов, но сам знаешь, как это бывает — через несколько месяцев трезвеешь.

— Это другой случай, — мотает головой принц. — Никогда такого не было. Змеи любят тепло, да? Вот у меня с ней чувство, что всю жизнь мне было холодно. А теперь тепло, отец.

Луциус-старший смотрит на него бесстрастно. Но в глубине глаз мелькает и пропадает что-то непонятное.

— Пусть так, — он складывает руки на груди. — Это ничего не может поменять. Ты, наследничек, в такую вилку сейчас нас загнал, что куда ни пойди, все плохо. Ты сейчас же отзовешь контракт на компрометацию Магдалены. Не усложняй мне жизнь и не заставляй искать исполнителя через череду твоих посредников. Отзови. Иначе это приведет к катастрофе.