Похититель картин - Gadezz
Остановившись у дубового стола, Руби вынимает из нагрудного кармана медальон с Эшем. Она аккуратно укладывает его в верхний ящик – рядом с наградной рубиновой брошью отца. Ровно туда, где под кипой текущих отчетов погребен недавно присланный из Министерства договор. Назначение Руби-Роуз Дефф на должность коменданта Бюро.
Она опускается в кресло и сжимает переносицу пальцами, на секунду прикрывая глаза. Перед ней уже лежит ровная стопка папок, подготовленных миссис Черри: пустые клеточки в аккуратно сложенных бланках, как маленькие окна, в которых пока не горит свет.
На мгновение она замирает, разглядывая свои ладони на фоне потемневшего дуба столешницы. Годы, проведенные в «Будоквае», оставили на них четкий, несмываемый след. Ее пальцы не назовешь изящными или женственными в привычном смысле – суставы стали крупнее, чем у большинства сверстниц. Это неизбежная цена за тысячи отработанных куми-ката.
В дзюдо все строится на захвате: ты учишься вцепляться в кимоно так, будто от этого зависит твоя жизнь. Со временем пальцы привыкают к постоянным рывкам, приобретая жесткую силу. Иногда Руби ловит себя на том, что эта сила срабатывает на автопилоте: она может невзначай слишком крепко сжать чье-то запястье или дернуть ручку двери так, что замок протестующе лязгнет.
Когда Камилла впервые увидела ее руки, то пришла в ужас – отсутствие маникюра и местами загрубевшая от трения о татами кожа. Но Руби предпочитает смотреть на это прагматично. У нее есть ресурс, которого нет у других. Когда в Бюро нужно открыть намертво заклинившую банку с реактивами или справиться с тугой крышкой старого кофейника, Руби оперативно решает вопрос. Жаль, что на большее, кажется, она не способна. Например, на то, чтобы добиться правды об отце.
Отец никогда не просил о помощи. Он выполнял рутинные поручения, которые ежедневно сваливались на стол их офиса, в одиночку. Его дар убеждения – пускай и кратковременный – открывал перед ним любые двери. Ему не требовались маскировка Камиллы или технические навыки Астрид. Одно касание – и субъект добровольно отдавал все, что требовалось. Отец был идеальным механизмом, не нуждавшимся в напарниках.
Когда Руби год назад спустилась из квартиры в офис, ее встретила встревоженная миссис Черри. Придя на работу, секретарь не заподозрила неладного – дверь была не заперта, но отец часто засиживался допоздна и не раз оставлял ключ прямо в замочной скважине. Секретарь, как и всегда, заварила чай и понесла поднос в кабинет, где обнаружила пустую комнату и гуляющий сквозняк.
Руби почувствовала беду, едва переступив порог. Во-первых, окно было распахнуто настежь, хотя отец страдал от мигреней и патологически не выносил холодного воздуха. Во-вторых, витражное зеркало разошлось мелкой паутиной трещин. В-третьих, на столе остались капли крови, приготовленный набор для сургучной печати и пепельница. Странно для того, кто бросил курить много лет назад. И самое главное – бесследно исчез конверт, предназначенный для Главного штаба, как и записи с камер.
Удобно, не правда ли?
Руби сжимает пальцы в кулак, обрывая бесполезный поток воспоминаний. Если бы она могла получить доступ к его последним делам… Если бы только…
Хватит!
Самоедство бесполезно без новых данных. Она выпрямляет спину, возвращаясь к текущей задаче. Руби заходит в базу данных Министерства, вводит личный пароль и вбивает в строку поиска: «Кассиан Кэтлинг».
Система выдает его досье – чистое, как лист бумаги. Ни зацепок, ни нарушений, ни отметок в реестре девиантов. Но не успевает Руби закрыть крышку ноутбука, как в дверь стучат. Кассиан заходит и оглядывается, бесцеремонно присвистывая.
– Вот это да!
Он направляется прямо к шкафу, задирая голову. Ведет себя так, будто попал в музей после закрытия и теперь может трогать все, что пожелает. Мечта любого ребенка, который не знает слова «регламент».
Руби отодвигает ноутбук, прерывая его экскурсию.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать один.
– И давно тебе двадцать один?
Кассиан издает сдавленный смешок.
– Двадцать один год и три месяца. – Он засовывает руки в карманы куртки и покачивается на пятках, продолжая изучать корешки книг. – Разве ты не изучила мое удостоверение?
Руби делает глоток чая и едва не давится. Кассиан прав: цифры в корочке интересовали ее меньше всего. Вслух же говорит другое:
– Проверяла тебя. Не обольщайся.
Его губы кривятся в ухмылке.
Руби задумывается: осознает ли этот парень свою ценность для Министерства? С его способностями омена он – редкий ресурс, за которым в Штабе велась бы настоящая борьба. По сути, Кэтлинг – идеальный инструмент: он видит Изнанку как девиант, но при этом защищен от обскуризации.
– Присядь. – Она кивает на кресло перед столом. – Заполнил анкету?
Кассиан устраивается в кресле, словно хозяин, и это начинает раздражать еще больше.
– Держи. – Он протягивает бланк.
Руби обращает внимание на костяшки его пальцев – свежие ссадины. Заметив ее взгляд, Кассиан отдергивает руку и прячет в карман, облизнув нижнюю губу.
– Итак, – Руби пробегается по анкете, – родился в Восточном Лондоне. Учебу бросил. Не работаешь.
Он тут же поправляет:
– Очевидно, иначе зачем бы я искал стажировку?
– У нас платят мало. Ты же в курсе?
Кассиан скучающе пожимает плечами.
– На еду и оплату счетов хватит.
– Почему не МОР или «Вороны Тауэра»? – Руби внимательно изучает его лицо. С его набором способностей ликвидаторы оторвали бы его с руками и хвостом.
Ее вопрос попадает точно в цель. Кассиан замирает, и на мгновение его нахальная маска сползает, обнажая трудночитаемую эмоцию.
– МОР? – Он кривится, будто укусил кислый лимон. – Я не фанат потных спортзалов. Предпочитаю работу головой, а не кулаками. Я, знаешь ли, ценю комфорт.
Руби невольно вспоминает их встречу в переулке: Кассиан, беспомощно припечатанный щекой к грязному тротуару, и его сбитое, рваное дыхание после обычного броска через бедро.
«Действительно, – заключает она, глядя на его расслабленную позу. – С такой подготовкой его бы не допустили и до разминки».
– Давай начистоту, – сухо роняет Руби и демонстративно выкидывает анкету в мусорное ведро у стола. – У нас ненормированный график, постоянные переработки, недосып. Зачем тебе это все?
Он поджимает губы, явно начиная терять терпение.
– Мне нужны деньги. Вам – сотрудник. Что может быть проще?
Руби нащупывает на запястье тонкую черную резинку и резко щелкает. Короткая вспышка боли помогает вернуть самообладание. Привычка носить этот предохранитель осталась с тех времен, когда волосы были намного длиннее и на изнурительных тренировках в «Будоквае» их приходилось завязывать в тугой хвост, чтобы противник не мог использовать их для захвата.
– Я бегло изучила твой файл. Почему
