gadezz
Бюро ненормальных дел. Похититель картин
Информация от издательства
Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© gadezz, 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
* * *
Предисловие
Дорогой читатель!
Спасибо, что решили заглянуть в Бюро ненормальных дел. Изначально я планировала написать историю о сплоченной команде одаренных героев, которые мастерски раскрывают преступления. Что ж… сплоченная команда у меня действительно получилась. Насколько – судить вам.
Эта дилогия – единое полотно. Если в процессе чтения у вас возникнет чувство, что в ваших руках пазл, – доверьтесь ему. Некоторые нити тянутся гораздо дальше, чем может показаться на первый взгляд, и многие ответы терпеливо ждут своего часа в продолжении.
В качестве дополнительных ключей к этому миру вам встретятся выдержки из «Руководства по ненормальным делам». Эти фрагменты могут оказаться теми самыми недостающими кусочками общей картины.
Приятного погружения. И как говорят на «Линии 13.0», берегите реальность.
1871 год. На фоне политического хаоса и краха власти во Франции участились необъяснимые явления. Париж охватила паника. В рамках работы экстренных комиссий по наведению порядка был создан специальный орган – тот, что позднее назовут Министерством странностей.
Отрывок из «Руководства по ненормальным делам. Хронология наблюдений и вмешательств». Гриф: совершенно секретно
Пролог
Наши дни
С момента пропажи отца прошел год…
Руби сидит на перилах Вестминстерского моста, свесив ноги. Кофе уже остыл. Она щелкает резинкой по запястью. Раз. Второй. Третий. Ей следовало выбить дверь главы Штаба и запросить разъяснения. Ей следовало вырвать документы о деле зубами и поискать ответы самой. А еще ей следовало настоять и пойти с отцом. Но Гидеон Дефф – девиант старой закалки, привык все делать сам. Возможно, поэтому их команда и не умеет работать слаженно, а из Руби так и не получается достойного коменданта Центрального бюро вместо отца.
Руби по-прежнему приходит сюда – на его любимое место. Она садится на перила и наблюдает за Темзой. Не из сентиментальности, а из привычки – они куда живучее чувств. Сантименты – препятствие на пути к цели. Они не вернут ей отца и не повернут время вспять, зато с радостью провернут через мясорубку бесполезных страданий.
Руби поворачивает голову и смотрит на другой берег. Отсюда Часовая башня словно рассекает город надвое: на обывателей, по привычке цепляющихся за прошлое с его Биг-Беном, и на тех, кто принял ее официальное имя – Башня Елизаветы. Люди не замечают, как меняется под их носом реальность. Для Руби же названия – это всего лишь переменные в отчете, которые можно отредактировать. Конструкция под ними остается прежней. На этом и держится ее вера: пока механизм исправен, а часы не отстают, мир застрахован от хаоса.
Фонари, будто соглашаясь, с треском подмигивают – признак слабой, но устойчивой аномалии. Розоватый туман стелется по мостовой. Руби прикрывает веки, вдыхая запах водорослей и ила. Делает глубокий размеренный вдох, стараясь не дать мыслям расползтись. Позволишь им разбежаться по углам – потом не отыщешь. Укусят в самый уязвимый момент.
Она перекидывает сперва одну ногу через парапет, затем вторую.
Из тени появляется высокая полупрозрачная фигура.
– Вновь терзаете свою душу, мисс Дефф?
Руби даже не вздрагивает.
– А вы, как и всегда, раздражающе педантичны, Джим.
– Как и смерть. – Он приподнимает цилиндр и кланяется.
На нем угольно-серое пальто. Ткань отливает синевой, и если присмотреться, то можно разглядеть изъеденную молью шерсть. Бархатный воротник дополняет бордовый, почти черный, шелковый галстук-аскот, за который в драке схватили бы первым.
На лацкане – булавка, а из кармана свисает цепочка часов, застывших в момент его гибели – ровно на шести минутах седьмого. Он держится прямо, как человек, которого жизнь много раз пыталась положить на лопатки, но так и не смогла. Вместо глаз – два белых пятна, затянутых мутной пленкой.
Джим рассказывал, что в злосчастную ночь Темза покрылась тонкой коркой льда, а птицы падали прямо с неба. Он говорил об этом так спокойно, почти равнодушно, словно зачитывал новостную сводку из еженедельной газеты, а не рассказывал страшную сказку, подобную тем, что печатались в жутковатых бульварных книгах[1].
Такие призраки, как Джим, привязаны к месту. Достаточно даже слабого аномального фона, чтобы после полуночи удержать спектральную форму. Но есть и те, кто заточен в предмете – артефакте. Такой сотрудник работает с ней в Бюро – Клод. Как хорошо, что он не здесь. Клод бы упал в обморок только от одного вида бумажного стаканчика с кофе, который она оставила на парапете.
– Вы обещали рассказать. – Руби скрещивает на груди руки. – Но исчезли. Опять.
– Я сказал: возможно, расскажу.
– Мне нужны ответы, Джим.
– Ответы редко приносят облегчение. Вам ли не знать, мисс Дефф.
Руби вцепляется в лямку своего портфеля.
– Вы видели его в ту ночь, да?
Джим вздыхает.
– Я вижу многих. И я видел его. Тогда. – Сердце Руби будто замирает на мгновенье. – Ваш отец не выглядел напуганным.
– А стоило бы! Ведь он оставил меня! – Руби прикусывает щеку, тут же коря себя за сорвавшийся голос.
На губах Джима появляется тень сочувствия.
– Иногда побег – единственный выход, мисс.
Она делает угрожающий выпад, пытаясь дотянуться до надоедливого призрака, но его фигура растворяется в дымке и появляется уже на парапете, покачиваясь на каблуках лакированных туфель.
Руби знает, что не смогла бы коснуться его. Однажды, когда она осмелилась дотронуться до призрака, ее рука прошла насквозь, а кожа покрылась колющей изморозью. Но порыв снова опережает разум. Джим не способен обрести материальное тело в слабой аномалии. Однако стоит ее активности вырасти – призрак станет опаснее. Помнить об этом – залог выживания.
В свете фонаря на бледной коже Джима проступают багрово-синюшные пятна, а с подола пальто – капля за каплей – стекает жижа и сползает тина. Он смотрит сверху вниз – с легкой улыбкой и бесконечным терпением мертвеца.
Ноздри Руби раздуваются, и она надрывно бросает:
– Почему вы не хотите рассказать?
Джим пожимает плечами.
– Потому что вы и сами еще не готовы услышать правду. Глупо открывать дверь тому, кто все еще держится за ручку с той стороны. Понимаете?
Руби отзывается неразборчивым звуком.
– Вы всегда путаете меня дурацкими загадками.
– А вы все еще верите, что ответы
