Похититель картин - Gadezz
– Вы здесь, потому что Министерство позволяет вам, – озвучивает мысли Руби. – Не забывайте об этом, Джим.
– Верно, мисс. Так бы вы с радостью отправили меня на тот свет. И есть ли он вообще?
Она проводит рукой по парапету, где бьется узел аномалии.
– Я же дала слово, что не сделаю этого. Отец пообещал вам то же. Вы в безопасности.
Джим еле слышно усмехается.
– Ах да… Ваше великодушное обещание. – Он делает паузу, склонив голову к плечу. – Так трогательно. Слово, данное призраку, – это почти как ключ, брошенный в реку. Обещает выход, но на дне никому не нужен.
Руби хмурится, но не отвечает. Джим продолжает чуть мягче, почти ласково:
– Ох, мисс Дефф, ваше упрямство – и спасательный круг, и камень на шее. Если совсем отчаетесь – приходите снова, и, быть может, я поделюсь с вами чем-то важным…
– Разве вы не видите, что я уже растеряла надежду? – Руби разводит руками.
– Вовсе нет, мисс. – Джим кланяется. – Вы не похожи на человека у грани. Отчаявшиеся люди не ищут ответов.
Совсем рядом – из тумана, за мерцанием огней – доносится звон колокольчика. Руби на секунду отводит от Джима взгляд, а когда возвращает, призрака уже нет. Только фонарь над ее головой гаснет и вспыхивает снова.
Руби остается наедине с разъедающей скорбью. Часовая башня все так же рассекает город надвое. На тех, кто способен отпустить, и тех, кто все еще держит.
«Что, если, – думает про себя Руби, – я тоже… цепляюсь за прошлое?»
Она качает головой, вытряхивая непрошеные мысли, и тихо произносит в пустоту:
– С днем рождения. С днем рождения меня.
Глава 1. Чай, сахар и доброта
Бюро ненормальных дел (от фр. bureau – кабинет, отделение) – оперативные подразделения Министерства странностей. Первое Бюро было создано в Париже, после чего модель внедрили в других крупных городах мира. В лондонском секторе функционируют три филиала с четким территориальным делением: Центральное бюро, Саут-Бэнк и Ист-Энд. Структурно Бюро подчинены Главному штабу – региональному представительству, которое осуществляет прямую координацию с Министерством. Любое отклонение от установленной вертикали управления считается должностным нарушением.
Отрывок из «Руководства по ненормальным делам. Основы странностей»
Неделю спустя
Руби
В одном из узких переулков района Блумсбери всегда меньше света, чем на соседних улицах, – возможно, экономия на муниципальных фонарях, а может, дурацкая планировка. Здесь прячутся тени, а прохожие ускоряют шаг, не задерживая взгляд на старом кирпичном фасаде с потемневшими швами.
Утром район превращается в полосу препятствий, где все пытается отвлечь Руби: из пекарни неподалеку тянется аромат свежеиспеченного хлеба, а кофейня заманивает посетителей запахом молотого кофе. Воздух дрожит от шума машин, шелеста газет и обрывков чужих разговоров.
В такие дни Руби безрадостно закрывает шторы. К обеду переулок захлебывается в суете: книжный магазин по соседству напоминает о себе бесконечным звоном колокольчика, а офисные сотрудники хаотично мигрируют между заведениями, создавая заторы на тротуарах. Витрины антикварного салона пустеют и вновь заполняются мелкими безделушками: вещи приходят и уходят, не дожидаясь ценника.
Вечером улица стихает, а нагретый солнцем асфальт начинает остывать. Лавки закрываются, и можно услышать, как гудит старый кондиционер. Надо подать заявку на ремонт, но у Руби всегда находятся дела поважнее.
Солнце уходит за крыши, и тени вновь заползают в переулок, где и располагается ничем не примечательный на первый взгляд офис Бюро. В него ведет деревянная дверь, на которой закреплена табличка: «Дефф & Ко. Режим работы: приходите, когда будем». У чугунной ручки – замочная скважина в форме глаза. В полумраке ее почти не видно, но те, кто знает, куда смотреть, никогда не промахиваются.
Для большинства – это юридическая контора среди сотен таких же, разбросанных по всему Лондону. Внутри посетителей встречают приемная с продавленным диваном, который давно пора бы списать, и стойка, где сидит миссис Черри, увлеченная вязанием даже летом.
Дальше по коридору несколько кабинетов и тесная кухня, на которой никогда не остывает чайник, а в стеклянной банке вместо печенья обычно лежат засохшие крошки. В глубине – пыльный архив со стеллажами до самого потолка. Все в этом офисе немного отстает от времени, но работает как часы – только часы эти всегда идут на пять минут назад, что всегда изрядно раздражает Руби.
Сейчас из приемной доносится рой голосов. Через минуту дверь кабинета распахивается, и в проеме появляется раскрасневшаяся Камилла. Белоснежная блузка помята и покрыта странными фиолетовыми пятнами, которые, судя по всему, она с усердием старалась отстирать.
Камилла затаскивает чемодан и царапает пластиковыми колесиками недавно отреставрированный порог. Руби недовольно постукивает по бумагам ручкой. С исчезновением ее отца Центральное бюро утратило свою значимость, поэтому Министерство подбрасывает им самую незавидную работенку: от поимки безобидного призрака, донимающего крохотную библиотеку, до инвентаризации в Главном штабе, вызывающей зевоту. Руби бесит не сам процесс, а то, что их заставляют пересчитывать хлам, пока стоящие дела пылятся без внимания. И эта смена не исключение.
Руби сидит в отцовском кресле не по размеру. При каждом повороте оно поскрипывает, напоминая о грузе ответственности, который она тащит в одиночку, и о том, что любая деталь, не справляющаяся с давлением, рано или поздно подлежит списанию и замене.
– Дай угадаю, все пошло не по плану? – Руби открывает папку с делом.
Словно не слыша, Камилла снимает с шеи медальон, который путается в длинных рыжих волосах, и с презрением кладет его на дубовый стол.
– Никогда больше. Слышишь? Никогда больше я не поеду с ним в командировку.
Она сбрасывает туфли и падает на велюровую кушетку, которую – как здесь шутят – украли у неприлично богатого психотерапевта. Руби считает ее верхом непрактичности: вычурные львиные лапы, избыточная громоздкость и совершенно неуместный пафос. Но пока вещь функционирует, она остается на месте.
Руби опускает экран ноутбука.
– Похоже, вы отлично провели время.
Камилла закидывает ноги, обклеенные пластырями, на чемодан, от которого исходит запах горького миндаля и серы – верный признак недавнего контакта с аномалией.
– Ха-ха. Ерничай. Посмотрела бы я на тебя, застрянь ты на месяц в американской глуши с комплектом одежды максимум на неделю! В Штабе нас совершенно точно недолюбливают. Логистика отвратительна!
Она тянется к утреннему выпуску «Аномалиста», который лежит на столе, но Руби накрывает газету стопкой папок. Министерство жестко контролирует распространение информации. Единственными верифицированными источниками правды остаются газеты, радио и официальные сайты, где следят, чтобы ни одна буква не выпала из утвержденной повестки.
– Сперва отчет, Кэм.
– Издеваешься? Да мы только приехали!
– У тебя долг в два месяца. – Руби сводит брови, принимая, как ей кажется, грозный вид. Дисциплина – это то единственное, что отделяет их от
