Диагноз - Анюта Соколова

— О, я так не могу, — он грустно улыбнулся. — Я же коварный дух, мне положено плести паутину интриг. Жаль, что жизнь не похожа на балладу: в своей паутине я запутался и увяз. Вы не подадите мне воды?

Кувшин стоял рядом со мной, я наполнила бокал и протянула Гюставу. Он обхватил его так, что наши пальцы соприкоснулись. Руки Гюстава были ледяные, словно у покойника. Он молчал и смотрел на меня, я потихоньку высвободила пальцы.

— Странная у меня судьба, — заговорил он. — Как аттракцион в парке. Взлёты и падения, падения и взлёты. Родился в нищете, выкарабкался, полюбил чудесную девушку. Она ответила мне взаимностью, а потом обменяла свою жизнь на мою. Утрата дара, опять яма, безденежье, искалеченный ребёнок на руках, которому требовались врачи, занятия, спецшколы. Выбрались, зажили — и тут Леони. Десять лет я ждал разрыва отношений, дождался, предпринял меры… Чтобы окончательно рухнуть.

— Это моя вина?

— Нет, моя, — «моя» он выделил голосом. — Нельзя предусмотреть всё, нельзя ручаться даже за собственные чувства, которые, как я полагал, давно умерли… Что-то мрачные у нас разговоры.

— Так веселиться особо не с чего. У Тери запрет на работу, в два часа аттестационная комиссия, и ещё налоговая проверка. Неизвестно, когда она будет?

— Завтра утром, в десять. Я успею позавтракать и отправлюсь в банк. А по поводу комиссии вообще переживать не следует. Это смешно: Тери сильнее всех экзаменаторов, вместе взятых.

— Гюстав, скажите честно: у него будут крупные неприятности из-за меня? — взмолилась я.

— Пустяки, — на его лицо словно набежала тень. — Всё улажено. Наш юрист не проиграл ни одного дела. Уже завтра всё придёт в норму.

Он быстро доел свой импровизированный ужин, вымыл посуду и повернулся ко мне с обычной мягкой улыбкой:

— Всё будет хорошо, обещаю.

Глава 27

— Подъём! — прогремело над ухом.

Спросонья я подскочила и уставилась на часы: четверть восьмого.

— Подушки я у тебя отнимать не буду, — улыбка Тери освещала комнату не хуже лампы. — И кофе ты не дождёшься. Зато смотри, что у меня есть!

Он гордо предъявил мой спортивный костюм.

— Лучшее средство от артрита, артроза и склероза!

— И кто из нас чудовище? — вздохнула я.

— Лишние четверть часа побегаем, — он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, затем отстранился и лукаво поглядел из-под своей чёлки: — От сыпи и следа не осталось. Ты прекрасный лекарь.

— Ты будешь смотреть, как я переодеваюсь?

— Я подожду тебя в коридоре.

Дорожки в парке блестели от росы. Мышцы ныли, но терпимо. Спина Тери маячила впереди, я следила за дыханием. Вдох-выдох, вдох-выдох… Клеменс права: нельзя себя распускать, не семнадцатилетняя девочка. Зато незаурядная. Достойная пара Тери. Как там сказал этот поэт-художник-музыкант? «Якорь — это диагноз». Связь, которая крепче смерти…

— Янира, ты там поспать прилегла? На следующем круге разбудить?

Чёртов некромант! Пришлось поднажать. Догнать я его, конечно, не догнала, куда мне, но издеваться он перестал. Вползая в холл, я отметила, что бегали мы ровно сорок пять минут. Тери, не дожидаясь моих просьб, закинул меня на плечо и опустил перед дверью комнаты.

— Заодно и мышцы накачаю — таскать такой тяжеленный Якорь!

Огрызнуться не было сил. В ванной я минут пять просто сидела в тёплой воде и пыталась расслабиться. Затем заставила себя подняться и одеться. Потом подумала, отыскала подарок Лили и подвела глаза так, как вчера показала Клеменс. Тери ждал за дверью, слегка влажные после душа волосы блестели, рубашка в цвет глаз была провокационно расстёгнута на несколько пуговиц.

— Ты не перепутал завтрак с ужином при свечах? — поддела я его.

— Что мне остаётся, если свечи сорвались из-за клятой вишни? Кстати… Вчера ты обмазала меня всего, и теперь, как честная девушка…

От хохота я сложилась пополам и тут же заохала: напомнили о себе мышцы.

— Тери, перестань меня смешить!

Он хищно улыбнулся:

— Думаешь, я шучу?

— Думаю, завтрак стынет.

— Ладно, мы ещё вернёмся к теме моей поруганной чести, — уступил Тери, но едва я перевела дух, как оказалась в его руках — носом как раз в расстёгнутый вырез.

— Вот, так мне больше нравится, — довольно сказал он.

— Так тебе не видно ступенек, ты упадёшь и меня уронишь!

— Ты обо мне плохого мнения!

В результате Тери донёс меня до кухни и поставил рядом с плитой:

— Теперь вари кофе.

— А ты будешь подглядывать? — притворно ужаснулась я. — Мой фамильный рецепт, который я должна по секрету передать своим детям, и выдать его какому-то некроманту?

— Ну, предположим, дети у нас будут общие, — Тери подал мне джезву. — Так что на твоём месте я не особенно волновался бы по поводу фамильных рецептов.

— Не знаю, не знаю, — я покачала головой и отмерила кофейные зёрна. — Это ещё надо подумать. Дурная наследственность, понимаешь ли. Мало того, что некромантия, так ещё и аллергия. Ты представляешь себе, сколько хлопот с маленькими аллергиками и некромантиками?

— Будем следить, чтоб ничего случайно не съели.

— И труп случайно не подняли?

Тери рассмеялся.

— И это тоже.

Первую кружку кофе я отдала ему, вторую, поменьше, заварила себе. В это время вошла Агнес и всплеснула руками:

— Я их по всему дому ищу, а они вон где!

— Утренний кофе — это святое, — серьёзно ответил Тери. — Агнес, как ты относишься к детям?

Она растерянно посмотрела на него, затем перевела вопросительный взгляд на меня.

— Нет-нет, — поспешил добавить Тери. — Пока мы обсуждаем теоретическую возможность.

— Прежде чем вы дойдёте до практики, неплохо бы прогуляться в храм, — проворчала Агнес. — Или хотя бы в мэрию.

— Будет и храм, и мэрия, — пообещал Тери. — У Яниры больше нет выбора. Вчера она чудовищно надругалась надо мной и теперь обязана восстановить моё честное имя. А то ведь после такого насилия мне остаётся только пойти и утопиться.

— Шутишь всё! — Агнес в шутку